Так Аина и поступила. Сразу затребовала свободу обучения боевым дисциплинам и возможность на несколько часов каждый день уходить в горы. В остальном же, такого занятия как компаньонка дочки вождя раньше не существовало, поэтому девочки вольны были изобретать обязанности по ходу дела. На что-то, вроде партнёра по тренировкам и выписки конспектов из книг, Аина соглашалась, от чего-то, вроде работы комнатной прислуги, отказывалась. И к моменту, когда Морена стала предводительницей, у них уже сложился определённый уклад, который сделал помощницу хедивегом.
Отношение к Аине с тех пор изменилось. Люди стали приветливей, хоть и не все искренне. Влияние на Морену, правда, было весьма ограниченным. Действовало лишь в каких-то мелких вопросах. В отношении глобальных замыслов или рискованных затей та была непреклонна. Зато свою внутреннюю независимость Аине всё же удалось отстоять. И даже добиться за это какого-никакого уважения. По крайней мере, ею больше не помыкали направо и налево. Хотя сопровождать Морену в авантюрах всё же приходилось. К счастью, с получением нового статуса, у той почти не осталось на них времени.
Пока Морена была занята делами Орды, Аина тренировалась в том искусстве, которому начала учить её Альвейд, а потом помогала осваивать Ху. К сожалению, старая Ходячая Смерть умерла ещё до вождя и не смогла передать девочке всё. Хотя «когти корса» через Раху завещала — жаль, без упражнений. У них ведь не было нормальных занятий — везло, если раз покажут, раз проверят и дадут дальнейшие напутствия.
Так что приходилось самостоятельно повторять тысячи раз, пока действие не начнёт совершаться легко и изящно, как будто само по себе — так напутствовала Ху. В каких-то элементах девочка добилась этого ощущения, но другие пока ускользали.
Иногда Аина подсматривала за тренировками Альвейд, чтобы проверить, правильно ли она вообще делает то или иное движение. О добровольной помощи речи быть не могло, поэтому приходилось наблюдать тайком. Помогала в этом подзорная труба, которая нашлась в загашнике у Морены. А осложняло дело то, что Ходячая Смерть отлично ощущала пристальный взгляд.
Зато это заставило девочку освоить данное не всем искусство маскировки. Были у них, оказывается и такие мастера. Они тренировались специально против Воинов Смерти, стычки с которыми раньше случались постоянно. Те как-то чувствовали не только взгляд, но и вообще чужое присутствие поблизости, так что к ним крайней сложно было подкрасться. Однако, как говорила Анхэ, наставница в этом тонком деле, «на всякий горшок найдётся своя крышка».
Вскоре Аина поняла, что состояние, необходимое, чтобы скрыть свою «искру жизни» было именно тем, ради которого она часами стояла в лесу неподвижно. Тогда у девочки не было должного интереса, чтобы уверенно освоить этот навык. А теперь появился. Как говорила Ху, ничто не научит лучше настоящей необходимости.
Аина продолжала посещать и другие групповые занятия, как «вольнослушатель» — распоряжение Морены открыло перед ней все площадки, хоть и не прибавило любви мастеров. Но для девочки главной была возможность поучаствовать в тренировочных схватках. Именно там она и обнаружила, к своей радости, что у неё начало получаться то, что Ху называла сутью своего искусства: «Противник должен улететь, ничего не почувствовав, как будто его унесло ветром». К сожалению, при таком раскладе он и бояться не начинал.
Впрочем, Аина давно заприметила, что бойцам-девушкам тяжело одолеть сверстников мужского пола при одной и той же выучке. Просто потому, что те намного сильнее. Хотя чистокровные нартские девицы были физически покрепче найдёнышей, их тоже учили полагаться скорее на скорость, обходы и хитрости. Но в ответ на удар можно было схлопотать некрасивый синяк. А на невесомое воздействие Аины у парней не срабатывал инстинкт бить со всей силы.
Конечно, в настоящем налёте на мягкотелых оседлых жителей условные слабости девушек будут неважны. Но пока и здесь хватало вопросов, которые приходилось решать кулаками. В частности, у подростков началась пора ухаживаний. Некоторые девчонки и сами не прочь были сдаться, а других просто брали по праву сильного. Воспринималось это достаточно просто: покорил — теперь заботься о ней. Считалось, девица сама по себе не склонна расстаться с девственностью и надобно настоять. С учётом последующих подарков, помощи, а порой и совместной жизни, девушки, как правило, оказывались не в претензии. Даже если спустя время пара расходилась — для женщины всё становилось проще.
Вот только Аина была против такого расклада. Пока что её защищал возраст, но после пятнадцати придётся драться всерьёз. Потому что никто ей не нравился достаточно, чтобы отдаться. И тут как нельзя кстати было то, что на тренировке с ней никто сладить не мог. Они не понимали, почему, злились, но завалить не могли — она всегда уворачивалась, ускользала, да ещё и умудрялась их опрокинуть.
