Возможно, на самом деле ему не хватало Меча Кернуна. Но чтобы узнать наверняка, предстоит проделать ещё долгий путь, внезапно ставший намного сложнее из-за увечья. Порой из недр живота поднимался липкий страх, что из этой ямы ему уже не выбраться, но парень гнал его мокрыми тряпками дежурств по уборке, колол крючками оброка больных, вколачивал ногами в тренировочный мешок. Ларис и Ланцет сказали, что восстановиться возможно, значит он этого добьётся! Просто снова нужна «особая настойчивость».
Зато Кледу позволили снова встретиться с Абель. И та, единственная из всех, не утратила своего очарования для него. Казалось, только слепая видит и чувствует его глубже кожи. Она одна не стала доводить его до разрядки ртом, когда дело не заладилось, а добилась того, чтобы ему и правда захотелось, чтобы он забыл обо всём в её глубинах и насладился контактом сполна, несмотря на относительно пассивную роль.
А потом старая Весточка принялась разминать Кледу руку. Было больно, но она велела терпеть, и в итоге парень лучше почувствовал свои пальцы, ощущения в которых были притуплены. Абель сказала, нужно делать массаж каждый день и через хозяйку договорилась с монастырём, чтобы его отпускали на час каждый вечер.
Оказалось, что все остальные дни, кроме седьмицы, заведение по желанию посещали Солдаты и Воины Смерти. Осьмица была за старшими. Очевидно, чтобы избежать неловкости между разными чинами. Да и состав Отступниц в гостиной немного менялся. Наверное, женщинам тоже нужен был отдых. Хотя не все приходили за плотскими утехами. Встречались мужчины, которые просто пили, шутили, тискали девушек и возвращались восвояси.
Клед и Абель устраивались в дальнем углу, напротив Нинэ, на низкой скамейке с мягкой обивкой за основным кругом диванов. И пока старая Весточка делала парню больно, потихоньку оживляя его руку, он наслаждался музыкой, которую играла молодая. Каждый раз при звуках её лютни душу охватывала лёгкость и все мрачные мысли отступали. В сердце потихоньку прорастала какая-то трепетная нежность к этой девушке.
Однажды в осьмицу один из старших Когтей попросил сыграть Абель — мол, давно не слышал, соскучился. Та вопросительно обернулась в сторону Жани, и хозяйка бросила ей: «Сыграй». Старая Весточка оставила Кледа и поменялась местами с молодой. Оказалось, что она тоже чудесно исполняет мелодии, хотя и совсем по-другому: чётко, прозрачно, пронзительно.
Однако парня вскоре отвлекло присутствие так интриговавшей его молодой Весточки, которая села на ту же скамейку, но чуть поодаль. Клед хотел познакомиться, поговорить.
— Здравствуй, я Клед, — сказал он, ожидая ответа.
Девушка лишь кивнула. Парень вдруг вспомнил, что Нинэ немая. Смутился, покраснел.
— Прости, я забыл. Знаю, тебя зовут Нинэ.
Он протянул левую руку, чтобы прикоснуться, но Нинэ испуганно отдёрнулась и сжалась.
— Извини, — раздосадованно выпалил парень. — Я не хотел тебя обидеть. Я знаю, что ты неприкосновенна. Только не думал, что так буквально. Просто ты так замечательно играешь, что я хотел… — он осёкся, понимая, что слова «узнать тебя поближе» в этом доме могут быть истолкованы неверно.
Клед сидел и молча смотрел на неё, вздыхая. Он расстроился, что всё вышло так ужасно. И при этом ощущал какой-то слабый приятный аромат, идущий от девушки. Похожий на цветы, такой свежий по контрасту с тяжёлым мускусным запахом, источаемым свечами.
Спустя минуту Нинэ подняла на него свои небесно-голубые глаза, и в них не было ни злости, ни страха — только осторожное любопытство. Сначала, встретившись с Кледом взглядом, девушка сразу потупилась, но немного погодя осмелела и тоже принялась его разглядывать. Парень осторожно улыбнулся и показал открытые ладони, как бы заверяя, что больше не попытается к ней прикасаться. А потом потерялся в её глазах, как в летних небесах. Оказалось, что взглядом можно разговаривать. Конечно, ничего конкретного сказано не было, но у него осталось чувство, что они пообщались и всё-таки немного сблизились. По крайней мере, Весточка поняла, что его не стоит бояться, а он — что её душа такая же светлая, как облик.
Когда мелодия закончилась, воины одобрительно захлопали по коленям, и кто-то из них попросил спеть старую песню «Чёрный клинок». Абель дождалась позволения от хозяйки и заиграла тревожную мелодию. Нинэ снова съёжилась, как будто от боли. Клед протянул руку, чтобы утешить её прикосновением, но вовремя вспомнил, что лучше этого не делать. Однако девушка, немного помедлив, сама подвинула ему прохладную ладошку. Парень осторожно сжал её пальчики и подвинулся чуть ближе, чтобы удобней было держать. Сердце его внезапно застучало, как бешеное.
