— Лиззи перевели из операционной, — сказал он, потягивая пиво, словно это изысканное вино. — С ней ее мать и отчим, а Лиззи накачана наркотиками и проспит до завтра. — Он сделал глоток побольше. — Ее мать думает, что это я виноват в том, что ее похитили. Я согласен с ней, мне нечего ответить на ее упреки, и поэтому ушел.
Анна покачала головой.
— Никогда не принимайте на себя вину за то, что делают злые люди. Мы все несем ответственность за свои поступки. — Она поняла, что читает ему нотацию, поэтому остановилась. — Извините. Я слишком долго общалась с Браном и стала давать советы маррока, как будто он Конфуций. Как дела у Лиззи?
— У нее раздроблено колено. — Он посмотрел на стену позади Анны, где висела очень красивая гравюра с изображением ирландского замка. — Его можно вылечить, чтобы она могла ходить, но про танцы нужно забыть.
— Мне очень жаль, — сказала Анна.
— Она жива, верно? — Боклер сделал большой глоток. — То, что вырезали на ее коже. Со временем хирурги смогут убрать символы. До тех пор каждый раз при взгляде в зеркало, у нее будет напоминание о том, через что она прошла. — Он помолчал. — Она знает, что больше никогда не сможет танцевать. Это сломило ее.
— Возможно, и нет, — возразила Лесли. Она села рядом с Анной на темно-коричневое сиденье и положила сумочку на стол. — Кое-кто дал мне кое-что давным — давно, и я никогда этим не пользовалась. Думаю, в основном потому что боялась. Что, если бы я попыталась это использовать, но ничего не вышло?
Она открыла сумочку и достала из бумажника простую белую карточку, и протянула ее Боклеру. Для Анны это походило на визитную карточку, но вместо имени в центре напечатано слово «подарок».
Боклер взял визитку и провел по ней пальцами, и слабая улыбка появилась на его лице.
— И где ты это достала?
Лесли выглядела смущенной.
— Это правда сработает?
Он кивнул, все еще крутя в руках карточку.
— Да, правда.
Она глубоко вздохнула.
— Я получила ее в детстве. — Она поведала историю о монстрах, которые поедали детей и щенка Лесли, и о свирепой старухе, немного знающей о фейри, о долге и заключенной сделке.
— Ты можешь использовать это, чтобы вылечить колено твоей дочери? — спросила Лесли.
Боклер покачал головой и вернул карточку Лесли.
— Нет. Но я запомню твое предложение и дам тебе несколько советов, если ты не возражаешь. Фейри, подаривший тебе карточку, сделал это с наилучшими намерениями. Хотя мы не размножаемся, но живем очень долго. Трачач был очень стар и к тому же могуществен. Но смерть рано или поздно приходит за всеми нами, и она пришла к нему.
Лесли спрятала карточку и потерла глаза кончиком пальца, чтобы не потек макияж.
— Не знаю, почему мне от этого грустно. Это глупо. Я встречалась с ним однажды, меньше чем на десять минут и… Я его не забуду.
— Нет, — серьезно согласился Боклер. — Трачач был чудом. Поэт, боец, веселый товарищ, и таких как он больше не найти. Никто из нас его не забудет. Магия фейри однако иногда обладает собственным разумом. Тебе дали это, чтобы расплатиться с долгом. Он хотел, чтобы это стало подарком и благословением, но его смерть означает, что его воля больше не связывает эту частичку магии. Используй это или нет, как хочешь, но для чего-то незначительного или что равносильно горю хорошего человека, который не смог избавить ребенка от боли за судьбу ее щенка. Если помнишь его точные слова, используй их для укрощения магии. Выйдешь за рамки этих вещей со своим желанием, и это вызовет хаос неприятного рода.
— У вас есть целители? — спросила Анна.
— Исцеление относится к числу великих видов магии, и среди нас осталось очень мало целителей, и большинству из них можно доверять даже меньше, чем дару Трачача. — Он глотнул пива и кивнул Лесли. — Моя дочь снова будет ходить, но не сможет танцевать. Таков путь смертных. Они бросаются в жизнь и выходят сломленными.
— Она выжила, — сказала Анна. — Она сильная. И боролась с ними на каждом шагу. Она справится.
Боклер вежливо кивнул.
— Некоторые смертные так и делают. Некоторые из них прекрасно переносят, когда с ними случаются ужасные вещи. Но некоторые… — Он покачал головой и глотнул еще пива, а затем произнес с тихой яростью: — Иногда сломленные люди остаются сломленными. — Он посмотрел на нее. — Зачем я тебе все это рассказываю?
Анна пожала плечами.
— Люди разговаривают со мной. — Она не знала, что еще сказать, поэтому последовала импульсу. — Я была на месте Лиззи, озверевшая и напуганная. Меня спасли до того, как мои похитители смогли убить меня. По сравнению с этим… потеря того, что она любит, трагична. Но она не из тех, кто думает, что смерть лучше.
Боклер посмотрел на свой бокал.
— Мне жаль слышать, что тебя пришлось спасать.
Анна снова пожала плечами.
