Честное хулиганское! полностью

Лола благодарно кивнула и затянулась. Дым наполнил легкие, и сразу стало спокойнее. Страх отступил.

«Это только сегодня я даю себе такое послабление. — Лола зажмурила глаза от удовольствия. — Завтра, как только вернусь домой, раз и навсегда брошу курить, честное-пречестное».

Арбузов тем временем отвинтил колпачок с фляжки и повертел головой в поисках того, во что можно его налить.

— Сейчас, — пробормотала Лола. Пришлось подняться и плестись в ванную, приволакивая ногу с гипсом.

Она взяла с зеркальной полочки два стакана, сполоснула их и побрела обратно.

Арбузов стоял у окна и дергал правой рукой занавеску.

— Хочу задернуть. — Он бросил на нее настороженный взгляд через плечо. — Как-то неуютно себя чувствуешь с раздвинутыми занавесками, как на сцене.

Ага, он пытается понять, на месте ли контейнер. Только ради этого и напросился к ней в гости, а вовсе не ради ее прекрасных глаз.

Арбузов бросил неуверенный взгляд на карниз, тяжело развернулся и похромал обратно, к креслу. Он плеснул в оба стакана коньяка и достал из кармана плитку шоколада.

— За скорейшее выздоровление! — Он поднял стакан, поболтал янтарную жидкость и поднес к губам.

— Только чуть-чуть, — пробормотала Лола.

Она пыталась разглядеть костыль Арбузова.

Костыль был прислонен к креслу так, что нижний его конец снова не был виден. Лола потянулась за шоколадом и неловко зацепила костыль, который с металлическим лязгом грохнулся на пол.

Теперь она смогла разглядеть, что резиновая насадка на своем законном месте.

Значит, это не он приходил второй раз в комнату убитого. Но кто же? По всему выходит, что у убийцы есть сообщник среди пациентов, но кто? Каргопольский? Старуха Охотникова? Валерий Матвеевич?

Шоколад всегда благотворно влиял на ее умственные способности. Еще немного, буквально несколько секунд, и она должна догадаться…

Арбузов вытащил из кармана лимон и с виноватым видом протянул Лоле:

— Простите, можно вас попросить? Будьте так любезны, помойте лимон. Не люблю закусывать коньяк сладким.

«Сам бы и мыл, — подумала Лола, раздраженная тем, что ее сбили с мысли. — Между прочим, у меня тоже нога сломана. По крайней мере, по официальной версии».

Пришлось подниматься и, жалобно охая и демонстративно хромая, тащиться в ванную.

То ли она удачно вошла в роль, то ли сказывалась бессонная ночь, но Лола действительно еле волочила ноги. Комната перед глазами начала плавно раскачиваться.

Кое-как она вымыла лимон и вернулась.

Арбузов, разумеется, снова стоял у окна и тыкал в карниз концом костыля.

«Вот зачем он меня выпроводил!» — сообразила Лола.

Она хотела что-то с возмущением сказать, но мысли путались, а комната раскачивалась все сильнее и сильнее.

— Интересно, что это вы делаете? — Она хотела, чтобы голос ее звучал твердо и решительно, но язык почему-то заплетался, и сказанное вышло каким-то неубедительным.

Арбузов обернулся.

На этот раз на его лице было удивление.

Казалось, он не ожидал, что Лола выйдет из ванной.

Комната накренилась, как палуба корабля в шторм.

«Коньяк! — сообразила Лола в последнем просветлении. — Он что-то подмешал мне в коньяк!..»

Дальше мысли закончились, и она провалилась в темноту.

Очнулась она оттого, что кто-то бил ее по щекам.

Лола с трудом приоткрыла один глаз и увидела незнакомого мужчину, который лупил ее по физиономии и приговаривал:

— Где оно? Черт возьми, проснешься ты наконец? Где оно?

— Где я? — с трудом выдохнула Лола. — За что вы меня бьете? Кто вы вообще такой?

— Проснулась! — прорычал он и наконец прекратил бить ее по щекам. — Куда ты его спрятала?

Тут Лола открыла второй глаз, кое-как собрала расползающиеся мысли и вспомнила, что находится в санатории «Теремок», что склонившийся над ней мужчина — это Арсений Арбузов, за которым она должна следить… Дальше само собой вспомнилось и все остальное: вчерашнее убийство, контейнер в карнизе, героизм Пу И, ночной визит Арбузова, коньяк со снотворным…

Выходит, пока она была в отключке, Арбузов проверил тайник, не нашел свой цилиндрик и теперь готовится ее пытать, чтобы узнать правду.

— Чего вы от меня хотите? — пролепетала Лола.

— Скажи, куда ты его дела?

— Кого его? — Она изо всех сил изображала полную неосведомленность.

Но то ли подвел талант, усыпленный действием снотворного, то ли Арбузов слишком хорошо разбирался в женских интонациях, только он воскликнул, как режиссер Станиславский в известном анекдоте:

— Не верю! Это ты, ты спрятала его! Вчера он был на месте, я проверял!

— После того, как убили того человека? — пробормотала Лола заплетающимся языком.

Спросонья она не сразу сообразила, что выдала себя.

— Так ты знала, что его убили? — Арбузов склонился над ней еще ниже, схватил за плечи и изо всех сил встряхнул. — Значит, это ты нашла контейнер! Не отпирайся! Признавайся, куда ты его дела?

— Я случайно видела убийство, — жалобно простонала Лола, — но больше ничего, никакого контейнера!.. Я ничего не знаю! — По ее щекам заструились самые настоящие слезы. — Клянусь, я больше ничего не знаю!