Жильцы Пелагеи Ниловны были всегда веселы, всегда шутили. Пелагея Ниловна жалела молодых людей, хотя и сама жила на гроши. Раз в месяц она ходила к какой-нибудь благодетельнице-княгине и получала от неё пять рублей; немного оставалось от жильцов, да бесплатное помещение в кухне – так и тянула свою однообразную жизнь старушка. Рубль она считала большими деньгами, пятьдесят рублей – огромным капиталом, а сто рублей во всю жизнь не видала, – как она говорила Матрёне Григорьевне.
Пелагея Ниловна могла отказать себе во всём, кроме кофе; и про эту слабость её скоро узнали молодые жильцы. Видя её иногда на кухне за чашкой кофе, они всегда подсмеивались.
– Не пейте, бабуня, кофе, у вас нервы расходятся, – говорил ей как-то медик.
– Ничего не расходятся… Век пью, ничего не случалось. Ведь я пью немного. Вот, кажется, сегодня первую чашечку.
– Ну, если первую, ничего. Больше – ни-ни… С тех пор, сколько бы раз на дню студенты ни заставали её за кофе, непременно спрашивали:
– Что, бабуня, сегодня первую чашечку?
– Да, кажется, первую, вот только что присела, – добродушно отвечала старушка.
Художник постоянно приставал к своей хозяйке с портретом.
– Уж вы как хотите, Пелагея Мил овна, а я с вас портрет напишу… и на выставку поставлю.
– Что ты, что ты, батюшка! На старости-то лет! Ведь я не важная какая госпожа, чтоб меня на выставку… Вот тоже шутник!
– У вас, бабуня, лицо типичное…
– Не пойму я твоих мудрёных слов… Лучше, чем пустое-то говорить, взял бы да мне все образа подновил. Вот скажу спасибо!
– О, я для вас на всё готов! И образа все заново сделаю, – весело отвечал юноша.
Важный жилец, «настоящий» чиновник, не особенно был доволен появлением молодых людей в квартире.
– Вы хорошенько мою комнату запирайте, как уберёте… Чтобы никто туда и не заглядывал… Чтобы не пропало что… – говорил он каждое утро хозяйке, уходя на службу и поглядывая на комнату жильцов.
А если ему приходилось сталкиваться с ними в прихожей, то его и без того угрюмое и злое лицо становилось ещё сумрачнее. Он взглядывал на студентов так, как будто хотел их проглотить. По вечерам он нередко выходил на кухню и сердито говорил хозяйке:
– Покою нет! Чего они там галдят? Подите, скажите, чтобы говорили потише… Что это за безобразие!
Пелагея Ниловна ничего ему не отвечала, но отправляясь в комнату молодых людей, ворчала про себя:
– Вот ещё зло какое навязалось! Ни ему стукни… Ни ему слово скажи… Уж, кажется, люди тихие, уважительные… Другие бы ему ещё не то сделали… Рассержусь, возьму и откажу! Пусть ищет другую комнату! Надоел!..
Старушка только наедине принимала такие строгие решения, а входя в комнату студентов, начинала слезливо просить их быть потише и горько жаловалась на своего важного жильца. Молодые люди смеялись, начинали ходить на цыпочках и говорить шёпотом. Знакомство между студентами и чиновником не налаживалось. Этот последний чуть ли с каждым днём относился к ним враждебнее и враждебнее. Наконец, совсем рассердился. Раз вечером художнику понадобились чернила, которые у него вышли.
– Попросите, Пелагея Ниловна, у соседа… Скажите, я только напишу письмо и ему отдам.
Недоверчиво качая головой, зашла старушка в комнату важного жильца и тотчас вернулась ни с чем.
– Говорит, что у него нету… Как же, держи карман шире… Даст этот скаред что-нибудь… Сама знаю, что чернила есть. Вот-то жадный, прости, Господи! – ворчала старушка.
– Ну и не надо! Может, и правда, у него нет… – ответил юноша и, весело посвистывая, накинул пальто и побежал за чернилами.
В другой раз медик готовился к экзамену… Была уже ночь… Времени для занятий оставалось мало, а работы было ещё много… Вдруг молодой человек заметил, что у него догорает лампа; встревоженный выбежал он на кухню. Хозяйка уже спала.
– Бабуня, голубушка, одолжите мне до завтра керосину…Мне крайне нужно заниматься… Извините, что я вас разбудил. Старушка подняла голову.
– Нету у меня самой, батюшка, керосину… Тоже весь вышел… – прошамкала она в ответ.
– Ну свечки поищите, может, огарок найдётся. Что я буду делать?!
– Ничего нету, родной… Я бы дала. Разве мне жаль…
– Как хотите, бабуня, попросите у жильца… Скажите, мол, крайность… Завтра экзамен… Я ему отдам с благодарностью… Попросите, пожалуйста… У него свет. Он ещё не спит.
– Ох, не даст! Не даст… Ну, иди… Сейчас встану… Попытаюсь…
– Молодой человек дожидался у дверей, пока старушка прошла к жильцу. Чиновник не только не дал, но ещё закричал на хозяйку так, что каждое его сердитое слово явственно раздавалось в прихожей и доносилось до слуха медика…
– Как вы смеете меня беспокоить! Что у меня лавка, что ли! С подобными просьбами никогда ко мне не обращайтесь!.. Скажите вашим жильцам, что очень стыдно попрошайничать!!!
Студент обиделся.
– А чтоб ему было пусто! Что ж мне теперь делать! Бабуня, скажите!..
– Уж, право, не знаю, милый… Какой он сердитый… Вот какая неприятность вышла, – шептала растерянно старушка.
