Кстати, у меня был смешной разговор с дочкой. В ответ на какой-то ее вопрос я стала объяснять, что объявлен год семьи. “Ты что, мамочка! – возмутилась она. – Сейчас же год мыши и крысы!”

[2008]<p>Второе дыхание. Удивительная история слова вечеринка</p>

Году, наверно, в девяносто пятом я пригласила на день рождения знакомую немку, которая изучала в Москве русский язык. Она радостно спросила: “У тебя будет вечеринка?” Я растерялась. С одной стороны, я совершенно точно знала, что у меня будет не вечеринка. Придут гости, будем выпивать и закусывать, песни петь и веселиться. С другой стороны, чем же это не вечеринка? С третьей стороны, я не считала, что это слово устаревшее, я вообще-то могла его употребить.

Тем не менее я совершенно отчетливо ощущала, что мой день рождения назвать вечеринкой мог только иностранец. Нет, еще, возможно, очень пожилой человек.

История слова вечеринка в литературном русском языке весьма показательна. Оно есть еще в “Словаре Академии Российской” конца XVIII века, с толкованием “вечерняя беседа, дружеское вечернее собрание”. У Пушкина читаем:

“По воскресениям танцевали у предводителя. Все мы, т. е. двадцатилетние обер-офицеры, были влюблены, многие из моих товарищей нашли себе подругу на этих вечеринках.

Ясно, что вечеринка здесь – это что-то не такое помпезное, как бал. А вот Гоголь, “Мертвые души”:

“Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким образом проводя, как говорится, очень приятно время.

Пожалуй, более активно это слово стало фигурировать в литературе со второй половины позапрошлого века, приобретая все более явственные разночинско-демократически-богемные коннотации.

В этом смысле очень характерна картина Маковского “Вечеринка” (1875, Третьяковка). Она изображает народовольческий уклад жизни: не просто молодежь собралась потанцевать, а одновременно и революцию готовят. В рассказе Чехова “Попрыгунья” (1891) жанр мероприятий, которые с таким азартом устраивала героиня, стремясь залучить на каждое какую-нибудь знаменитость, обозначается именно как вечеринка. А вот пример из Горького:

“У Лютова будет вечеринка с музыкой, танцами, с участием литераторов, возможно, что приедет сама Ермолова (Жизнь Клима Самгина, 1927–1937).

Интеллигенция и революция, богема, алкоголь – музыка во льду, в общем. Конечно, одновременно слово вечеринка обозначало и другой, более народный жанр. Эта вторая традиция вечеринки как мероприятия неофициального и неэлитарного преобладала в советское время.

Вот яркое описание:

“Патефон, чаще всего трофейный, с ручкой, подобной рукояти, которой заводились автомобили того времени, собирал вокруг себя офицеров и их жен так же верно, как позднее проигрыватель, а еще позднее магнитофон. Танцы под пластинки, разбавленные алкоголем, назывались запросто – “вечеринка” (Э. Лимонов. У нас была Великая Эпоха, 1994).

Здесь особенно показательно это запросто. Некоторый вульгарный привкус по мере приближения к концу XX века становился у слова вечеринка все ощутимее:

Вечеринка – это сборище одной компании у кого-то на дому с выпивкой, игрой в бутылочку, иногда чем-нибудь еще более пошлым. В зависимости от содержания алкоголя в крови. Чтоб родители на вопрос других родителей: “Чем они там у вас занимаются?” – честно отвечали: “Танцуют” (А. Карахан. Манифест нового поколения москвичей // Столица. 07.01.1997).

Перейти на страницу:

Похожие книги