— Боже, зачем ты его сюда притащила? — вновь картинно закатываю глаза и киваю на неспящего сына.
Вероника громко смеется и пожимает плечами.
— Потому что мы с ним уже выспались и пришли кушать — несколько раз целует пухлые щечки нашего малыша и водружает его ко мне на руки, отобрав из них телефон.
— Папа по тебе так соскучился. Иди поздравь его с днем рождения — сладким голосом тянет моя проказница и они с Викой удобно усаживаются за стол.
Мы с Лехой тоже приземляемся на свободное место.
— Вообще-то не успел еще. Ты мне совсем не даешь отдохнуть от них — киваю на детей.
Я ворчу в шутку и моя жена об этом знает. Так же она знает, что я безумно люблю свою семью и сделаю все, что бы они у меня были самыми счастливыми.
Вероника однажды безумным осенним ветром ворвалась в мою жизнь, смела все прошлое и мы построили с ней уверенное настоящее.
Моя девочка очень хорошая хозяйка и заботливая мама. Я горжусь своей женой, а она сейчас бессовестно тащит из моей тарелки последнюю филадельфию.
— Эй, что за нападки на беззащитного человека, я не могу отвоевать еду, у меня на руках сын. — отчитываю нахалку, а она лишь смеется, прикрывая полный рот ладошкой.
— Мама, ты чего папу обижаешь — Вика дует губки и складывает маленькие ручки на груди. Она у нас очень забавная.
Вероника дожевав мой рол приближается к дочери и осторожно произносит.
— Я не обижаю твоего папу, доченька, ты чего? Я его люблю. Если бы я его не любила у нас бы не родились вы с Лешей.
Вика широко улыбается и удовлетворенно кивает. С детьми главное быть убедительными. Ну и не врать. Дети, как детектор лжи — в два счета распознают неправду. Так что мне моя мажорка только что поклялась в любви.
— А мы будем дарить папе подарок? — Викуля осторожно смотрит на меня. Вероника улыбается и тянет дочь к выходу из комнаты.
— Боже, надеюсь, что это не очередной тест на беременность — иронично выгибаю бровь и тянусь за роллом.
Вероника саркастически выдает «ха-ха-ха» и затем добавляет.
— Не переживай, Демин, третьего ребенка вообще не заметишь…— Вот ведь злопамятная. Все припомнит по сто раз.
— Положи Лешку в люльку и разложи пожалуйста грушевый пирог. Сейчас будем пить чай.-
Отдав ценные указания моя обнаглевшая жена скрывается в спальне, следом за ней туда убегает дочь.
Через десять минут они возвращаются с какой-то книгой. Викуля торжественно тянет мне подарок и читает стих. Вероника подкидывает дочери потерянные слова. Я с умилением наблюдаю за этой картиной.
Сняв бант с книги я замираю на первой же фотографии. Это было пять лет назад. Осенний парк, фотосессия, наши влюбленные глаза и… наш первый раз. Вскидываю влажный взгляд на Нику и натыкаюсь на точно такой же. Помнит, засранка, что у нас сегодня юбилей.
А дальше на фотках наши беспечные селфи, свадебная фотосессия, жизнь в Германии, наш первый совместный Новый год и пока еще маленький Никин живот, в котором уютно сидит Вика. Огромный живот в другой Новый год, потому что там важно расселся Леха. В этой книге множество дорогих моментов из которых сложилась наша прекрасная семья.
Ну вот, моя Гермиона мы с тобой наконец-то стали обычными Маглами.
Но твой Дамблдор по-прежнему послушно несет службу в школе волшебников и делает женщин красивыми, ты у меня под боком своей волшебной палочкой с тонкой иглой делаешь то же самое. По выходным ты печешь мне грушевый пирог и иногда даришь мне таких классных деток, которые потом нам с тобой не хило выносят мозг.
Джоан Роулинг давно уже махнула на наше непослушание рукой.
А может ли любовь кого-то слушать? Может подчиняться правилам и нормам?
Да не хера она никому не подчиняется! Любовь просто зарождается и приносит плоды, если она взаимна. И разрушает человека— если безответна.
Нам с тобой, моя отличница повезло.
Вероника тянется к моим губам, быстро целует и стерев слезу со своей щеки шепчет
— С днем рождения, любимый.
Я крепко обнимаю своих девочек и сына.
— Люблю вас, вы такие у меня классные!
Во мне трепет достигает максимума. И как же я жил без них когда-то? Но моя дочь решает, что этого трепета мало и выплескивает на меня еще один ушат.
— Честное врачебное, пап? — спрашивает и гладит мою щеку маленькой ладошкой.
Я пару секунд смотрю в любопытные голубые глазки, потом перевожу взгляд на Веронику и нервно сглатываю, потому что по щекам моей жены бегут слезы и она улыбается.
Моя девочка, моя отличница, моя Гермиона…
— Честное врачебное, дочь…
Честное
врачебное!
