— Не моими! — быстро объяснила она и снова улыбнулась. — Это дети Элизы. Она заботилась обо мне, когда я попала сюда. Теперь я помогаю ей. У нее трое, это непросто, хотя мне кажется, что она счастлива. Точно счастливее, чем там, Наверху. Я могу не работать. Я чувствую Зов, но он не очень сильный. Я даже не пью «ВитЭли», как остальные. Могу идти на Зов, могу его игнорировать. Я выбираю то, что мне хочется. Эти банки «ВитЭли» я украла после того, как нашла тебя.
— Это небезопасно… сегодняшнее наказание… Он тоже торговал налево.
— Я знаю. — Она прижалась к нему. — Но без этого ты бы не пробудился.
— У тебя это от меня. — Он погладил ее по голове, но сразу же убрал руку. — Ты знаешь, как я зарабатывал на жизнь? Там, Наверху? Я был нюхачом, проверял ПО людей.
— Я не знаю, что это значит, — Марыся покачала головой.
— Благодаря этому они знали, сколько их отделяет от попадания сюда. То, что ты здесь… — Он опустил глаза. — Это моя вина. Я позволил втянуть себя в одно опасное дело.
— И потому ты попал сюда?
— Я тут… — Он запнулся. Спрятал лицо в ладонях, делая вид, что только трет глаза. — Мы можем уйти отсюда. Хоть сейчас. Я могу открыть вход в Стык, эти охранные роботы нас пропустят. Мы просто вернемся домой.
Марыся погрустнела.
— Мы уже пробовали. Мы прошли через Умиральню, ты не помнишь этого. Врата в Стык не открылись. Ты прикасался к панели, потом бил по ней. Ничего не произошло.
— Слишком мало наноID. — Харпад сгорбился. — Без него ничего не получится. Еще несколько дней, несколько банок «ВитЭли», и я смогу открыть шлюз.
— Дней? — Марыся не поняла этого слова.
— Циклы. Двадцать четыре часа. Помнишь Варшаву? Ночи и дни? Включения и выключения.
— Да. Становилось светло, а потом темно. Когда было темно, нужно было спать. Здесь лучше. Я… мало что помню.
— Помнишь маму?
Марыся нахмурила лоб и посмотрела в сторону.
— Немного.
— Мы вернемся туда. — Харпад обнял ее. — Вернемся. Только я освобожусь от этого проклятого наноБ.
— У меня осталось только три банки «ВитЭли».
— Можешь добыть еще?
— Нет, если Зов не скажет мне идти на ту фабрику. Если пойду без него, другие остановят меня. Они откуда-то знают, кто может войти, а кто нет. Когда-то я пыталась, меня выгнали. Но если ты умеешь кодировать, почему не закодируешь сам себя?
Это был не первый раз, когда он плакал, увидев дочь. Теперь он это помнил. Радовался, что ее нашел, забывал, находил ее снова и снова радовался.
— Мы уже пробовали. — Марыся обнимала отца. — Мы прошли через Умиральню, но потом не получалось войти в Стык. Ты говорил что-то о наноID, что его слишком мало.
— Мне нужно больше этого напитка.
— Сегодня ты выпил предпоследнюю банку.
Это был не первый раз, когда он плакал, увидев дочь. Теперь он это помнил. Радовался, что ее нашел, забывал, находил ее снова и снова радовался.
— Зачем нам снова туда идти? — спросила она. — Почему мы не можем жить тут?
— Там настоящий… — Харпад закашлялся, — …настоящий мир.
— Почему он более настоящий, чем этот? Я не несчастна здесь. Мне есть что делать, я кому-то нужна.
Харпад искал ответ.
— Это ссылка, — сказал он наконец. — Здесь нет солнца, нет пространства… Здесь нет… закона.
— Зато Наверху есть закон! Это он сослал нас сюда. Почему ты хочешь вернуться?
Короткие пухлые пальцы точно управлялись с ручкой. Очередные цифры и буквы покрывали бумагу. Четыре миллиметра высоты, миллиметр отступления между строками. Бухгалтер посмотрел на экран компьютера, на котором каждые несколько минут появлялись новые данные, добавлял, умножал в памяти, после чего записывал результат в книгу. Следующий цикл подходил к концу, из складов приходили данные о принесенных трофеях. Примитивная сеть служила только для этой цели. Данные приходили постоянно, однако можно было заметить усиленное движение каждые восемь часов. Разные фабрики начинали и заканчивали смены в разное время, однако по какой-то непонятной причине раз в восемь часов наступала кульминация.
Бухгалтер записал еще одно число и остановился. То, что он только что записал, не соответствовало планам. Максимально не соответствовало. Он отложил ручку и начал барабанить по клавиатуре. На экране появились архивные данные.
Вольф погасил сигару в пепельнице и обернулся в кресле в сторону бухгалтера. Клацанье означало проблемы.
— Нехватка. — Бухгалтер выровнялся и посмотрел на Вольфа поверх толстых стекол очков. — Многократная нехватка.
Рука робота потянула за собой пучок проводов, проезжая над темным стеклом в плоском ящике. Насадка, которой заканчивалась рука, брызгала водой. Тонкая струйка с огромной силой резала стекло, как будто это было масло.
Харпад смотрел на свои руки, перекладывающие элементы на длинный стол, откуда их забирал кто-то другой, и вкладывал в отверстие машины. Та с визгом заглатывала элементы и спустя минуту выплевывала их с другой стороны с отшлифованными до блеска краями. Цех наполнял шум машин и звяканье новых элементов.
