Охранник пытался протиснуться через последние ряды, отделявшие его от ограждения. Он оттягивал и отпихивал людей, словно они были безвольными мешками, но вынужден был остановиться, когда увидел бегущих в эту сторону полицейских.
— Просрали мы это дело, — сказал он. — Господи, просрали…
Марыся стояла в нескольких сантиметрах от капота черного лимузина. Вокруг кишели полицейские в синей униформе. Толпа лютовала. Лозунги скандировались и звучали четко.
— Уходим отсюда, — он схватил опекуншу под локоть и потянул. — Мы просрали дело. Не оглядывайся, идем.
Она позволила себя тянуть, но потом вырвалась и полезла в сумку за коммуникатором.
— ТС от шефа! — крикнула она. — У нас есть… разрешение вернуть Марысю.
Охранник остановился и провел ладонью по лицу.
— Отследи его.
— Слишком много людей. Сигнал его чипа…
— Делай, что говорю!
Она вздрогнула и дотронулась до экрана коммуникатора.
— Он где-то там, — она указала направление. — Каких-то пятьдесят метров. И что это сейчас даст?
— Послушай. Мы передали ее отцу. Ты отследила его и отпустила соплячку с пятнадцати метров, чтобы он нас не заметил.
— Но ведь…
— Ты меня не слушаешь. Мы отпустили ее, а она, вместо того чтобы бежать к отцу, побежала к матери. Матери тут не должно было быть, поэтому это не наша вина.
— Мы не можем обмануть шефа, — запротестовала она. — Даже не хочу думать, что будет, если он узнает.
— Если ты ему не скажешь, то не узнает. Не моя, сука, вина, что он отправил нас с ребенком в центр этого дерьма!
— Почему мы не едем? — спросил через интерком Крушевский. За окном он видел бегущих полицейских, но проезд казался свободным.
— Тут малая стоит перед машиной, — сказал водитель. — Перепугалась. Слишком узко, чтобы ее объехать.
— Ждем еще две секунды, и я ее перенесу, — сказал охранник.
— У меня есть идея получше. Я это сделаю.
— Не советую. С другой стороны улицы идет демонстрация.
— Толпа в двадцати метрах, — Крушевский отпустил кнопку интеркома и подмигнул Элизе. — Пора восстанавливать репутацию.
Он нажал на кнопку блокировки дверей, и шум тысячи глоток, скандирующих что-то непонятное, залетел внутрь. Он вышел и обошел лимузин. Тут же открылась дверь охранника.
— Все в порядке, малышка? — Крушевский присел и убрал волосы с ее перепуганного личика.
Девочка смотрела на хромированную решетку радиатора в нескольких сантиметрах от ее лица.
— Предлагаю вам поторопиться, — сказал охранник.
— Я тебя отнесу, — Крушевский улыбнулся девочке. — Ты не должна так стоять. Ну, давай…
Он взял девочку под мышки и понес. Лишь сейчас он понял, что кричит толпа.
Люди скандировали: Кру-шев-ский пе-до-фил!
Ренату не волновали ни бегущие рядом полицейские, ни все громче голосящая демонстрация. Где-то сбоку мужчина в темном костюме поднял стоящего перед лимузином ребенка. Ребенок… Мария! Он держал Марию! Похититель!
Она побежала.
— Отпусти ее! — закричала она. Было слишком шумно, чтобы мужчина ее услышал. — Отпусти, говорю!
Он не отреагировал, унося Марию подальше от Ренаты. Она вспомнила про сумку. Вытащила из нее маленький газовый пистолет.
— Пусти! Немедленно отпусти ее!
Она была в пятнадцати, может десяти метрах от дочки.
— У нее оружие! — закричал кто-то. — У нее оружие!
Мужчина, держащий Марию, повернулся в ее сторону. Она узнала его, но это ничего не изменило. Рената подняла пистолет, и тогда что-то толкнуло ее в грудь. Она замедлилась и опустила сумку. Споткнулась на ровной дороге, упала на колено, оперлась на свободную руку. Было холодно, а она вдруг стала такой слабой. Упала на бок.
Отдохну только минутку, одну минутку, а потом…
Выстрел вызвал в толпе панику. На большом экране было изображение падающей женщины и Крушевского, державшего вырывающегося ребенка. Сильно увеличенная картинка дрожала — камера приблизилась к месту неожиданной сенсации. Охранник подбежал к депутату и потянул его назад в лимузин. Оставленная на свободе девочка побежала к упавшей женщине. Сейчас камера оказалась ближе. Люди узнавали журналистку, что задала вопрос Крушевскому про свою дочь.
— Марыся… — Харпад не мог поверить в то, что видит. — Марыся!!!
Он начал быстро двигаться вперед, расталкивая толпу, а когда это стало невозможно, попытался лезть по головам. Кто-то ударил его под ребра, но освободил место.
И тогда он ее увидел. Она сидела на коленях перед лежащей Ренатой. Как это случилось?! Он кинулся к ним, а тесная, волнующаяся толпа замедляла его, как вязкое болото. Люди что-то гневно кричали ему, но замолкали, видя выражение его лица.
Кто-то перегородил ему дорогу и не позволил пройти.
— Я нашел тебя, теперь ты так легко не отделаешься!
Харпад узнал его. Крыса, которому он проверял показатель ПО несколько дней назад.
— С дороги! — Нюхач схватил его за руку и оттащил в сторону.
— Последние деньги! — Мужчина вцепился в его рукав. Его лицо скривилось от ярости. — Ты обокрал меня!
— Пусти! — Харпад попытался освободить руку. — У тебя девяносто семь.
Но тот не слышал.
— Они проверяют меня! — кричал он, брызгая слюной. — Провоцируют, каждый день провоцируют! Это твоя вина! Но я нашел тебя! Нашел!
