Слова толстяка прошли мимо Харпада. Нож не имел для него никакого эмоционального значения, но для вида он смотрел на него еще какое-то время, прежде чем спрятать в карман. Кофе с сахаром уже начал действовать, и он мог думать. Было понятно, что он не сможет незаметно вынуть из бардачка коробочку с деньгами, ни тем более с ней уйти. Знал он также и то, что еще полминуты, и эти ребята выпихнут его силой. Нюхач думал, как выиграть время.
И тогда со стороны ворот донесся крик:
— Легавые!
Все моментально бросили работу и побежали собирать с пола разобранные модули.
— Перегрузи! — завизжал толстяк. — Удаляй!
С неожиданной скоростью он помчал в сторону стоящего под стеной аппарата, напоминающего увеличенный промышленный холодильник, возле которого суетился сморчок. Харпад понял, что это был большой компилятор материи. Толстяк нажал красную кнопку и побежал дальше, чтобы включить шредер.
Харпад знал, что полицейская облава означала проблемы и для него. Он не нарушил закон, приходя сюда, но само его пребывание здесь может привести к проблемам. Он не имел ни малейшего намерения позволить втянуть себя в очередное дело. Нет, он не может сейчас позволить задержать себя.
Сзади что-то грохнуло. Через приоткрытые двери он заметил полицейский Стар, таранящий ворота. Не задумываясь, он заскочил в багажник Триумфа и закрыл за собой крышку. Надеялся, что сможет ее потом открыть изнутри.
Он сидел, замкнутый в жестянке, и прислушивался. Крики и топот ботинок, приглушенные корпусом машины, прекратились быстро. Он понял, что механики решили не сопротивляться. Все равно не смогли бы в короткие сроки скрыть доказательства подделок. Меняя положение, он ударился головой о полку, отделяющую багажник от салона. Она слегка приподнялась, а макушкой он поднял ее еще выше, чтобы посмотреть через грязное окно — вряд ли его можно было заметить снаружи. Механики, вместе с толстяком, стояли с руками за спиной, возле шкафчиков для инструментов. Полицейские медленно осматривали гараж, но, похоже, их интересовал только компилятор материи. Они открыли его — открывался он тоже как большой холодильник — и увидели внутри незаконченный бампер. Может, он предназначался для его Триумфа. Полицейский техник приблизил переносной терминал к боку агрегата и сосредоточенно стучал по экрану.
Харпад еще несколько дней назад в такой ситуации дрожал бы от страха. Сейчас же он просто ждал, что будет дальше. Осторожно опустил полку, улегся поудобнее на спине, согнув ноги в коленях, и подложил под голову что-то мягкое, наверное сумку с запасной одеждой, которая уже давно здесь каталась.
Он вынул из кармана портсигар и присмотрелся к нему в свете ламп, который проникал сюда сквозь незакрытую до конца крышку багажника.
«Для Павла, любви всей моей жи/зни».
Сюда даже не нужно было приходить. Услуга терапии была бесплатной, и чтобы ею воспользоваться, было достаточно коммуникатора. Она приходила, потому что не верила в решение важных вопросов на ходу. Час отстранения от нормальной жизни способствовал размышлению.
Лежанка Фрейда была неудобной, как всегда.
— И снова здравствуй, — поприветствовал ее после долгой минуты молчания психоанализатор. — Как твое самочувствие сегодня?
— Так себе, — ответила она честно. — Слишком много плохого.
— Оно касается тебя непосредственно?
— Нет, моих близких. Точнее человека, который должен быть мне близким. Но от этого еще хуже, ведь я не могу переживать. Я знаю, что должна, я хотела бы. Это забавно, потому что на самом деле мне нужны люди. Я ненавижу пустые улицы, бары. А еще больше ненавижу, когда в кафе сидит всего пара человек. Я слышу разговоры. Чужие жизни, чужие проблемы врываются в мою голову. Я не хочу этого, а чувствую… Знаю, что должна чувствовать… — Она замолчала.
— Можешь объяснить точнее?
— В переполненном баре я не слышу разговоров, только шум. Я анонимна и в безопасности.
— Но время от времени кто-то заговаривает с тобой.
— Да, но это мне неприятно.
— Это естественно, потому что ты не чувствуешь себя хорошо в межличностных контактах. Однако у тебя получилось это изменить? На мгновение? На какое-то время? Последние разы ты говорила, что почувствовала любовь.
— Это не была любовь. Не буквально. Только необходимость любить.
— Первый шаг в верном направлении. Как тебе это удалось?
Она засомневалась.
— Предпочитаю не говорить.
«Любви всей моей жи/зни»… Харпад инстинктивно потянулся за сигаретой, но курить сейчас было не лучшей идеей. Так что он лежал, прислушиваясь к обрывкам разговоров, которые звучали вокруг. Он надеялся, что никому не придет в голову заглянуть в багажник.
