Калеб снова был одет действительно хорошо, судя по тому, что Джексон мог увидеть в темноте. Классический на вид серый костюм, сидящий на парне идеально. Который подходил к типу бара, который явно часто посещал, и к многоэтажке, в которой жил. У Джексона промелькнула мысль о том, чем парень зарабатывает на жизнь и почему чувствует необходимость выпивать во вторник, но затем он отпустил её. Это было не его дело.
Когда Калеб забрался на заднее сидение такси и устроился на месте, Джексон посмотрел через плечо.
– Туда же, куда и в прошлый раз? «Линдси Тауэрс»?
Калеб поднял удивлённый взгляд, наполовину вытащив из кармана карточку. Затем кивнул. Джексон усмехнулся.
– Круто. Я с лёгкостью вас туда доставлю, – увидев пьяно-запутанное выражение лица Калеба, Джексон добавил: – У меня хорошая память на такие вещи. Это хорошо для моей работы.
Таксист развернулся обратно, метнув взгляд в сторону зеркала заднего вида, чтобы посмотреть на Калеба. Парень слегка улыбался, но не казался намеренным что-то говорить. Не важно. Джексон включил счётчик и отъехал от бара.
Поездка снова проходила в полной тишине. Джексон слушал аудиокниги, пока ездил за пассажирами, но не мог делать этого с клиентом в машине. Многие таксисты слушали музыку, но Джексон перестал возиться с радио после первой пары лет; сложно было сказать, что обидит, а что не обидит кого-то. Теперь он ездил в тишине, пока его пассажир не просил включить что-нибудь. Калеб не казался таким уж настроенным на это, когда Джексон снова оглянулся, чтобы проверить.
Когда они подъехали к «Тауэрс», Джексон выключил счётчик и как обычно назвал Калебу сумму. Калеб без слов протянул свою карту, подписал чек и чаевые и отдал обратно с ручкой. Плата за услуги, обмен совершён.
– Доброй ночи, – сказал Джексон, пока Калеб выходил из машины. Калеб притормозил, а затем кивнул ему, снова кратко помахав рукой, прежде чем направился к дверям.
«Странный парень», – подумал Джексон, прежде чем дать диспетчеру знать, что он снова свободен.
* * *
Пока Джексон ехал к бару «Флеймшоу» в третий раз за много вторников, чтобы забрать Калеба Вроцлавского, он серьёзно думал, станет ли это новой регулярной рутиной. И почему этому обязательно было начаться сейчас. Джексон работал многими вечерами вторников и никогда раньше не видел этого парня. Он только переехал в этот район? И почему вторник?
На этот раз возле бара ждало много людей, но Джексон легко выделил Калеба. Строгий костюм был явной уликой, хотя его лицо было тяжело увидеть в полутемноте огней бара.
– Калеб? – позвал Джексон, останавливаясь. Парень сразу же кивнул и прошёл вперёд, на этот раз, воздержавшись от показа своего документа и направившись прямиком к машине, чтобы сесть в салон. – Как у вас сегодня дела?
Калеб поднял на него взгляд, затем пожал плечами.
– Ладно, – легко ответил Джексон. Если Калеб не хотел говорить, то не был обязан. – «Тауэрс»? – Калеб кивнул. – Круто.
Джексон включил счётчик, и они тронулись с места.
– Вы действительно не особо любите болтать, да? – не мог не спросить Джексон на светофоре, бросая взгляд через плечо. Калеб на самом деле фыркнул, что было самым громким звуком, который Джексон вообще слышал от этого парня. Он покачал головой, изогнув губы, прежде чем снова принялся смотреть в окно.
Ну, тогда ладно. Джексон пожал плечами и развернулся обратно – снова загорелся зелёный свет.
Остальная поездка прошла в тишине, которая уже становилась обычной. Когда они подъехали к «Тауэрс», у Калеба была наготове карта, которую он протянул раньше, чем Джексон успел назвать итоговую сумму.
– Не терпится попасть домой, а? – произнёс Джексон, проводя карту и отдавая Калебу чек на подпись.
Калеб покачал головой, затем, будто подумав, кивнул, прежде чем взять ручку и расписаться на чеке. Он протянул чек обратно, затем вышел из такси.
– Доброй ночи, – как обычно сказал Джексон. Калеб снова кивнул и помахал рукой, его рука на секунду пролетела у губ, прежде чем он повернулся и направился ко входу. У него были симпатичные губы.
«Подождите, что?»
Джексон покачал головой, переключая внимание на чек в своей руке. Те же чаевые, хорошие, и... кое-что ещё, нацарапанное внизу.
Парень включил свет в машине и прищурился. Это были буквы, хорошо. Возможно, было даже предложение. Калеб написал что-то на чеке. Хах. Любопытствуя, Джексон склонился над словами, пытаясь озвучить их. Почерк Калеба не был небрежным или что-то ещё, но у Джексона были проблемы с буквами, даже когда они были печатными. Большинство почерков только всё усложняли.
Ннн... е... Не. Хорошо. Не а-а-ах... ты. Ахты? Нет, подождите, это было «и», верно? Ахти. В этом было больше смысла. Ладно, итак, «Не ахти», и следующим словом было «какой» – это было легко, он мог это разобрать. Но следующее было длиннее.
«Давай, Джексон, успокойся, ты можешь с этим справиться».
Р-р-р-а... з... гов... Раз-го-о-о-вор. Разговор? Разговор! А затем «чив» в конце... Разговорчивый! А затем более лёгкое, «совсем».
«Не ахти какой разговорчивый, совсем».
... Что?