– Мы ушли, – крикнула она дочери, которая отдыхала на втором этаже. – Вернемся к семи.
– Не забудьте билеты, они возле двери, – ответила Шанти. – Хорошего вам вечера.
– Темно, – протянула Элли с наслаждением. – Мы увидим большую Рождественскую елку, Джин.
– И споем песни. Может, споем «Там, в яслях».
Элли поразмыслила над этим.
– Джо в садике повязал специальный шарфик на голове у Мины, и мы все стояли и пели для мам и пап.
– Я знаю, дорогая, мама рассказала мне. Тебе понравилось?
– Да, понравилось, – ответила Элли торжественно.
В воротах Лодердейл-Хауз уже толпились родители и дети в радостном предвкушении, которое читалось на их порозовевших от мороза лицах. Джини сложила коляску и поставила ее вместе с остальными в холле, взяла Элли за руку и направилась в парк за домом.
– Ух ты… как касиво! – воскликнула Элли, когда они завернули за угол и увидели елку, огромную, сияющую белыми огнями, мишурой и украшениями, с большой мерцающей звездой на верхушке. На столах вдоль стены стояли подносы с глинтвейном и фруктовым соком для детей. Девушки разносили гостям горячие сосиски с горчицей и кетчупом. Музыканты, видимо студентки, в джинсах, ботинках, шерстяных шарфах и разноцветных шапках, весело ожидали своей очереди. Две из них настраивали скрипки, одна достала кларнет, а другая села за пианино, которое выкатили из дома на веранду, чтобы музыканты не мерзли на холоде и не портили струны. Элли молча жевала сосиску, широко раскрыв свои карие глаза от восхищения. Когда заиграла музыка, все подняли листочки с текстом песен, чтобы на них падал свет из окон дома. Джини пожалела, что Шанти не видит ее сейчас.
– А вот и Дин, – внезапно объявила Элли.
Джини обернулась, затаив дыхание.
– Дилан… где, дорогая?
– Смотри, вон там, – Элли показала пальцем на толпу, и Джини увидела красивое лицо мальчика, освещенное огнями елки, он разглядывал ее блестящие ветки. А за ним, положив руку на плечо внука, стоял Рэй.
Джини безуспешно старалась взять себя в руки. Они еще не заметили их; можно сбежать, пока есть время. Но Элли тянула ее за руку.
– Пойдем, Джин… к Дилану.
Рэй был потрясен не меньше нее. На мгновение их глаза встретились, и они не могли вымолвить ни слова.
– Привет, Джин – Дилан улыбался ей. – Замечательная елка, правда?
– Да, восхитительная, – проговорила Джини заледеневшими губами.
Элли потянулась ручками к Джини.
– Обними, – сказала она, показывая, что хочет на ручки.
Джини подняла ее и заметила, как Элли застенчиво улыбнулась Рэю.
– Привет, красавица, – сказал Рэй, широко улыбнувшись, и потрепал девочку за руку. – Давно не виделись.
Как только Джини услышала его голос, она тотчас вспомнила минуты их близости, словно и не было стольких месяцев разлуки.
– Холодно-то как, – Рэй затопал ногами и захлопал руками в перчатках, чтобы Элли улыбнулась, а Джини все еще не могла выговорить ни слова. – Дилан, отведи Элли вперед, там лучше видно, – сказал он внуку. Элли подозрительно взглянула на мальчика, сомневаясь, стоит ли покидать свое безопасное убежище на руках бабушки, но вряд ли нашелся бы человек, даже такой маленький, как Элли, который смог устоять перед улыбкой Дилана. С очень серьезным видом он крепко взял девочку за руку, бережно повел ее через толпу и остановился прямо перед викарием – молодым темноволосым и симпатичным человеком – который приковал к себе внимание всей толпы.
Джини и Рэй стояли, одинокие в своем молчании, пока вокруг них пробуждались замерзшие голоса, сперва неровные, но заметно окрепшие уже к концу первого куплета песни «Пока пастухи пасли ночью стада».
Джини не сводила глаз с внучки, но ни на мгновение из ее сознания не выходил человек, стоявший рядом.
– Как ты? – спросил он наконец, не глядя на нее.
– Я… – начала она, – не знаю, что сказать, – закончила она, запинаясь, после долгой паузы.
Она услышала, как Рэй рассмеялся.
– Это был самый простой вопрос.
Она не сдержала улыбки, завидуя его спокойствию, – он говорил так, словно встретил старого друга, даже не подозревая о том, какие муки она испытывала.
– А ты? – спросила она, осмелившись бросить взгляд на его милое, дорогое ее сердцу лицо.
– Ничего интересного, – он пожал плечами, ответив ей взглядом, который, казалось, говорил, что она не вправе задавать ему такие вопросы.
– Я видела тебя недавно. – Она говорила почти наперекор себе именно о том, о чем поклялась никогда не упоминать, если они вдруг встретятся.
Рэй удивился.
– Где?
– На холме… шел дождь.
Он ждал, что она объяснит.
– На Хайгейт-Хилл? Я тебя не видел. Надеялся увидеть, конечно, но… – Он отвернулся, и Джини восприняла это как подтверждение того, что она видела. – Почему ты не подошла? – спросил он слишком поздно.
Элли пробиралась обратно сквозь толпу. Джини подняла ее на руки.
– Тебе весело?
Малышка устала, но сказала решительно:
– Да… тот человек поет очень громко, как Рэй, – она захихикала, оглядываясь на викария. – Можно мне еще сосиску, Джин? С кетчупом?
Джини огляделась в поисках еды, но заметила только пустые тарелки.
