В тихом городе под названием Трясина исчезает любимая учительница местных ребят – миссис Ларс. Дома поджигают и взламывают, а зацепок у полиции никаких, горожане готовы бежать куда глаза глядят. За дело берутся школьники Артур, Виола, Роза и Люк по прозвищу Правый Хук. Ведь именно они почти знают, кто настоящий преступник – бывшая учительница школы Трясины, которую спустя десять лет все еще именуют Сущим Кошмаром. Рассказать бы все полиции, да нельзя, ведь Сущий Кошмар уже втерлась к ним в доверие.
В четверг миссис Ларс исчезла. Она была любимой учительницей средней школы городка Трясина: трехэтажные домики, брусчатка и заборы, увитые стеблями мышиной ягоды. По утрам над Трясиной часто висел туман, который оседал потом в низине, где стоял заброшенный особняк. Круглые окна и статуи кошек тогда тонули в призрачной дымке. Может поэтому, говорили что там водятся привидения?
Одно из таких окон было видно из комнаты Артура и за всю жизнь мальчика там ни разу не горел свет. О главной новости Артур еще не знал, он как обычно закинул в поясную сумку с брелком-Кальцифером ручки, карандаши, скрутил тетради. Пригладил у зеркала отросшую светлую прическу и вышел из комнаты.
Внизу шипела оладьями сковорода. Мама встала в дверях кухни, не отвертишься, а завтракать Артур терпеть не мог. Наспех начал жевать блинчик, поперхнулся сиропом. Мама встрепенулась:
– Весь в…
– Знаю-знаю, – замахал руками Артур, – знаю и убегаю. И больше не буду. Наверное. Пока, мам!
Зря оставил велосипед вчера на крыльце, теперь сиденье мокрое. Мальчик смахнул шуршащим локтем крупные капли и покатил транспорт по ступеням вниз. Ехать до школы минут десять, хоть в этом плюс маленького города, до всего рукой подать. Поэтому в Трясине даже автомобилями не пользовались, если только на станции встретить кого-то или в соседний город покрупнее за покупками.
По соседним улочкам, переулкам и тротуарам к школе спешили одноклассники Артура. Детский сад вместе, потом шесть классов, поэтому мальчик узнавал ребят без труда:
Скрипящая каретка выдавала невысокого, медлительного, вечно растрепанного и в полосатой футболке Люка по кличке Правый Хук. Его велосипед вечно нуждался в починке. Прозвище прилипло к нему в третьем классе, после того как Люк залез в кладовку класса биологии с Луизой Отто, чтобы поцеловаться. На него упал скелет, и мальчик рассыпал его мощным ударом справа, сам не понял как так вышло и такого удара повторить больше не смог. С тех пор Люк слегка заикался.
Слева фальцетом тренькал звонок Розы. Что ни день, то новый ободок на густых длинных волосах. Артур любовался ими, но влюбиться в Розу, конечно, не мог – у нее нос был картошкой. А еще куча веснушек и слишком добрый характер.
Можно было бы влюбиться в Виолу, чей розовый дождевик маячил впереди, и даже на дурацкие гетры не обращать внимания, все ради шикарного рыжего хвоста. Но Виола была вечно сердитая, пфекала, закатывала глаза и дерзила. А еще была выше Артура на полголовы.
Нет, влюбляться на своей улице было решительно не в кого, то ли дело Луиза Отто и ее ресницы. Виоле видела следы щипцов для завивки, но всякому было ясно, что она просто завидует.
Артур доехал до калитки бабули по прозвищу Белые Букли, когда ему померещилось, что за поворот зашла Луиза Отто. От неожиданности мальчик сжал рычаг тормоза и полетел вперед, зацепив коленками руль. Локти и ладони впечатались в асфальт. Их как будто кипятком облило. Велосипед обиженно, как живой, взвизгнул. Откатился. И тут же в аварию влетели Люк Правый Хук и Роза. Бамс!
– Вы что, ездить разучились?! Ну вы даете! – по голосу Артур понял, что Виола развернулась и едет к ним.
Ладони горели, на правом боку дождевика зияла дыра. Слава Богу, Луиза Артуру только померещилась.
– Ну ничего! Главное, все целы. Целы ведь? – уточнила Роза, отряхиваясь и поправляя розовый с блестками ободок.
– Это как сказать, – Люк пыхтя выбирался из-под своего велосипеда, потирая ушибленный локоть.
– Да кто же так улицы проектирует, – ворчал Артур, – улица должна быть прямая, а не как наша – вся туда-сюда.
– Ну вы даете! – голос Виолы звенел на всю улицу.
Шторка ближайшего окна дернулась, там мелькнула седая макушка. Белые Букли качала головой, но выйти не решилась. Взрослые говорили, что ей девяносто три года, но Артур считал, что не меньше ста. Пожилая жительница Трясины вздрагивала от голоса Виолы, которая принялась отчитывать ребят.
– Папу с утра вызвали на работу, – сообщил Люк, только бы Виола перестала ворчать, – позвонили ни свет, ни заря.
– Кто-то снова угнал тележки у супермаркета? – совершенно серьезно спросил Артур.
Такое бывало не раз, а отец Люка работал в местном отделении полиции под руководством инспектора Тулька.
– Что-то покруче, – доверительно сообщил Люк, – сам инспектор звонил.
Вспомнив Тулька, ребята поморщились. Больше всего худой, с блекло-голубыми глазами инспектор любил визгливо отчитывать детей. Полосатый арбузный шлем смешно качался тогда в такт словам, а вертлявая собака Моська лаяла в знак поддержки. Встретить эту парочку считалось дурной приметой.
Знакомый лай раздался на соседней улице, Артур и его одноклассники спешно подняли велосипеды, поправили дождевики и поплелись в школу. Все кроме Виолы слегка прихрамывали.
– Я нечаянно! Рука сама сжала тормоз, – оправдывался на ходу Артур, а Виола за его спиной закатила глаза.
