Будь у нее выбор, Ксения однозначно предпочла бы Самойлову новичка патрульного, Севку Мясоедова, неопытного, но на диво везучего парня, вбившего себе в голову нелепую идею о спасении недобитых полуразумных тюленей и перешедшего ей дорогу на Земле-2. Но вот беда - симпатяга патрульный был китежанином, сотрудником ГСП. Хуже того, спелся с ее прежними напарниками, Никитой и Жарко.
Отбросив ненужные мысли, девушка, для разнообразия, решила обратиться за советом к хитрому аборигену - нужно было убедиться в успехе первого этапа задания.
- Что посоветуешь, Менандр, как нам узнать, сдох уже старый князь или еще трепыхается? - поинтересовалась она у советника.
Тот недовольно поморщился - грубость подменной принцессы коробила, и будь он в фаворе у Августа, ни за что не стал бы иметь дело с хамоватой самозванкой. Но советник впал в немилость, его ловко подставили завистники, устроившие свадьбу королевны с княжичем Всемиром, и, не желая дожидаться неизбежной опалы, он польстился на обещания подменной Исении. А обещала она многое - деньги, власть, чуть ли не трон. Сейчас он почти сожалел о своем решении, но обратной дороги не было, и обязанностей советника никто не отменял.
- Думаю, проще всего спросить об этом старшего волхва, смотрителя Храма, - сказал он.
- Не беспокойся, ведьма, если еще не сдох Борислав, то недолго ему осталось, - неожиданно вмешался в разговор колдун. - Сильную порчу девки навели, тут только восстановление жизни поможет. А Бонван вмешиваться не станет. Не до того ему сейчас, - черный маг злорадно ухмыльнулся.
В этот раз недовольно нахмурилась Ксения - своими нелепыми ужимками темнолесцы напоминали ей неопытных актеров, отыгрывавших злодеев. И со спецэффектами они явно переигрывали. Девушка благодарно кивнула советнику и подошла к стоявшему у входа волхву.
Проследив за его взглядом, Ксения с удивлением отметила, что жрец тоже смотрит вслед удаляющейся вдовице и недоуменно качает головой. Впрочем, ее это волновало мало.
- Могу ли я осведомиться о здоровье батюшки моего супруга, славного князя Борислава? Надеюсь, боги не оставили нас своей милостью? - со всей возможной почтительностью поинтересовалась высокая гостья.
- Пока порадовать нечем, но мы продолжаем взывать к милости богов, - прохладно ответил волхв.
Несмотря на щедрые дары, брошенные на алтари, заморская пришелица вызывала у него отвержение. От нее веяло чуждостью, фальшью. Не знай он точно, что говорит с законной наследницей короля Августа, Лучезар мог бы заподозрить в ней иномирянку. От свиты высокой гости тоже прямо-таки разило тьмой.
А вот недавно ушедшая из Храма девушка, напротив, вызывала симпатию. Лучезар без сомнений опознал в ней недавнюю воспитанницу женского приюта при Храме. Но молодая учительница, отмеченная милостью богов, Мариоанна никак не могла быть вдовой. Она и замужем-то не была. И откуда вдруг у нее взялись немаленькие дети? А это значит, ее привело в Храм что-то иное, весьма важное.
Размышления неожиданно совпали с вопросом чужанки, и волхв поспешил выпроводить недовольную Ксению из Храма, пообещав себе завтра же расспросить храмовых лекарей о здоровье князя и серьезно поговорить с младшим княжичем о его новообретенной супруге.
Глава 4.
ДОБРО И ЗЛО
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, - эту неоспоримую истину Сашка Легчилин когда-то считал не слишком удачной шуткой доморощенных остряков. Однако только теперь, излечив больного старика, или, по меньшей мере, попытавшись его исцелить, Лечила понял ее справедливость.
Парень очнулся в темноте, в каменном мешке, очень похожем на храмовую келью, с той только разницей, что здесь не было даже каменной лежанки, а сам он валялся на холодном полу возле вонючей отхожей дыры, с руками и ногами, закованными в металлические цепи. Все это он разглядывалл при свете собственных рук, да и то недолго - маны не было. Длина цепей позволяла лишь расстегнуть молнию на джинсах и облегчиться, что Сашка с удовольствием и проделал, как только ему удалось встать. Похоже, это было единственным доступным ему занятием на ближайшие дни.
Плохо было не только из-за цепей - все тело болело, голова ныла так, что хотелось ее открутить и заменить чем-то другим, а исцелить себя он не мог - полоска маны слабенько мигала зеленым почти на нуле: восстановились лишь жалкие доли процента. Ну хоть не выгорел. И чувство времени подводило. Сколько он пролежал здесь? Сашка решил бы, что без сознания оставался совсем немного, если бы не занемевшее тело и сосущее чувство голода. Казалось, о нем все забыли.
Хотя кто бы мог его вспомнить? Для братьев он случайный попутчик, обуза. Для училки - просто орудие, инструмент для исцеления князя, который ей отчего-то важен. А для исцеленного - вор и убийца. Вот и вся расплата за добрые дела.
