При этом, вопреки мнению пятиозерского кружечного живописца, схватка Саламандра с Бонваном вполне могла закончиться отнюдь не в пользу последнего.
Больше всего ребят заинтересовало упоминание про многочисленных попаданцев.
- Выходит, на Буяне много таких, как мы? - удивился Сашка.
- Таких, как вы, не встречал, - Видян отвечал обстоятельно, словно объяснял детям всем известные вещи. - А в остальном, так, почитай, весь Буян - из других мест переселенцы. В свое время иномиряне многих сюда перемещали, да только было это много лет назад, никто уже и не помнит, отчего так вышло. Простой народ, безграмотный, верит, что в дело вмешались боги, у каждого свои. Ну, а те, кто может прочесть старые свитки, правду знают. Из настоящих местных тут только пустынники-метаморфы, да ведьмы Темнолесья. Они раньше так и плодились: добрались пустынники до лесов, умыкнули баб, и понарождались новые колдуны и многоликие.
Новая информация не хотела укладываться в голове, все эти "иномиряне" и "перемещенцы" требовали осмысления и уточнения, и Лечила, отложив сложные вопросы на потом, посвятил все внимание пятиозерской столице.
Липень показался Сашке просто увеличенной копией недавно покинутой деревеньки: все те же белые домики, окруженные садами, узкие немощеные улицы, разве что вместо полей - многочисленные базары. Ушлые торговцы привозили сюда из Подгорья изделия искусных мастеров - кое-где на рынках продавались даже самоходки, - а сами закупали в Пятиозерье дары полей, садов и огородов.
Жилище волшебника разительно отличалось от княжеского терема в Светлоречье. Ничуть не дворец, а скорее усадьба: невысокий господский дом терялся в глубине огромного парка с несколькими, заросшими розовыми кувшинками прудами. Само здание, двухэтажное, легкое, построенное из светлого дерева, украшали ажурные наружные лесенки и большая открытая веранда. Увитые ползучей зеленью резные ставни довершали ансамбль, придавая дому воздушный, сказочный вид.
- Не обошлось тут без эльфов, - выразил общее чувство Видян. - У нас на севере так не построишь. Летний домишко. Но хорош.
Насчет домишки Сашка был решительно не согласен, но что-то эльфийское в окружающей красоте безусловно чувствовалось. Во всяком случае, эльфа они увидели на веранде сразу, как только вошли в парк через распахнутые настежь кованые ворота - волшебник Бонван не боялся непрошенных гостей. Мальчишек, пришедших на справедливый суд, магическая защита пропустила беспрепятственно.
Красота данного конкретного представителя дивного народа не только поражала, она буквально сбивала с ног. Настолько, что еще двух сидевших на веранде людей, а может, и нелюдей, мальчишки сначала даже не заметили.
Скорее спортивный, чем утонченный, безупречно мужественный, с коротко стрижеными, чуть вьющимися темно-русыми волосами и выразительными зелеными глазами, чародей показался бы совершенством даже самому придирчивому взгляду. Одет он был в темно-зеленые шелковые штаны и рубаху.
- Из эльфийского шелка, - завистливо подумал лекарь: простая, безо всяких украшений одежда из драгоценного материала выглядела изысканней любого княжеского наряда.
При виде эльфа Видян вздрогнул, остановился, пробормотал что-то вроде:
- Да это же сам О..., - в этот момент взгляд его упал на второго гостя хозяина, он подавился еще не названным именем.
На первый взгляд спутник эльфа выглядел странно. На второй - точно так же. То, что Лечила сначала принял за горб, оказалось сложенными за спиной большими белыми крыльями - рядом с эльфом сидел белокрылый незнакомец из пророчества. Похожий на эльфа, но не эльф. Темные брюки его очень напоминали обычные джинсы, а вот как швее, украсившей белую шелковую рубаху пышными воланами и складками, удалось решить проблему с крыльями, мальчишкам разглядеть не удалось - недоэльф сидел к ним лицом.
Белокрылый что-то вдохновенно доказывал слушателям, так убедительно, словно собирался продать им что-то совершенно ненужное. При каждой эмоциональной реплике крылья за его спиной чуть вздымались, а белые перья забавно топорщились.
В третьем из сидевших на веранде Сашка опознал, по умолчанию, сильно искаженного воображением базарного художника Бонвана. Хорошо, что опознавать его пришлось не по кружке. Крепкий и широкоплечий, волшебник вовсе не выглядел стариком, и в его короткой полукруглой бороде даже не было проседи. Исчезла, правда, и порожденная воображением художника шапка пышных кудрей - их место заняла обширная лысина с редким ободком волос по краям. Умные голубые глаза вполне могли принадлежать какому-нибудь немолодому питерскому мастеровому, не растерявшему с возрастом незаурядного чувства юмора. Сашке почему-то пришло в голову, что именно таким когда-нибудь станет Гусь, когда помудреет и состарится. Впрочем, они ведь имели дело с великим волшебником, и не исключено, что его истинная внешность скрывалась под личиной: тогда или сейчас.
Бонван с усмешкой смотрел на белокрылого, время от времени прерывая его монолог ехидными репликами.
На мальчишек никто не обратил внимания, и они подошли поближе, прислушиваясь к разговору.
