– Не так быстро, Сол. – Вулф снова обвел глазами аудиторию. – Теперь вы сами видите, в чем дело, и понимаете, почему вопрос нужно решить безотлагательно. Очевидно, что те из вас, кто не развязывал тесемку, не станут возражать против того, чтобы их отпечатки сравнили с теми, что есть на фотографиях. Если же кто-то станет возражать, мы, безусловно, сделаем определенные выводы. Конечно, есть вероятность, что ни один из ваших отпечатков не совпадет с теми, которые есть на фотографиях, и в этом случае нам придется идти иным путем. Мистер Пензер принес сюда все необходимое для того, чтобы взять у вас отпечатки пальцев, а он в этом деле понимает. Ни у кого нет возражений?
Гости переглянулись.
– А что, черт возьми?! – пожал плечами Веттер. – Мои отпечатки в досье и так есть. Валяйте.
– Мои тоже есть, – сказал Гриффин. – Я не против.
А вот Поль Раго внезапно взорвался:
– Опять вы за швои фтучки!
Все уставились на него.
– Нет, мистер Раго, – ответил Вулф, – это вовсе не штучки. Мистер Пензер предпочел бы не говорить, как ему удалось добыть фотографии, но он расскажет, если вы настаиваете. Заверяю вас…
– Я имел в виду не это. – Шеф-повар подобрал ноги под себя. – Я имел в виду ваши слова о том, что тесемку развязал именно убийца. Это совершенно необязательно. Более того, это наглое вранье! Когда я вошел в палатку и посмотрел на Фила, мне показалось, что ему дуфно, и я развязал тесемку, чтобы впустить свежий воздух. Поэтому, если вы возьмете у меня отпечатки пальцев и сравните их с фотографиями, что это докажет? Ничего! Ничегофеньки! Вот почему я заявляю, что все это ваши фтучки, а здесь, в свободной стране…
Я не пытался его напугать. Я не собирался даже к нему прикасаться. В кармане уютно покоился заряженный «марли», у Сола тоже был пистолет, так что, вздумай Раго что-нибудь затеять, мы бы его мигом успокоили. Но применять оружие в комнате, полной людей, дело непростое и опасное, поэтому я встал и шагнул в его сторону с той лишь целью, чтобы быть к нему поближе. Солу в ту же секунду пришла такая же мысль, и мы с ним встали одновременно. Это, видимо, было уже чересчур для натянутых нервов Раго. Он вскочил и бросился к двери.
Тут уж, конечно, нам пришлось применить силу. Я подоспел первый не потому, что Сол более медлителен, а потому, что был ближе к двери, и скрутил Раго, но этот чертов дурак затеял драку. Ему удалось больно лягнуть Сола, опрокинуть торшер и даже расквасить мне нос затылком. Когда же он вцепился зубами мне в руку, я решил, что с меня хватит, вынул револьвер и от души стукнул им Раго выше уха. Раго свалился на пол, как куль с мукой.
Обернувшись, я увидел, что Дик Веттер тоже заключил кое-кого в объятия, причем его жертва не лягалась и не кусалась. В трудную минуту люди обычно не могут скрыть своих чувств, даже такие видные особы, как телезвезды. Причем в газетах на следующий день об этом скандальном происшествии не было ни слова.
Я часто пытался представить, что думал Поль Раго во время состоявшегося два месяца спустя судебного процесса, на котором так и не упомянули злосчастные отпечатки пальцев. Ведь наверняка он осознал, что попался на «фтучку» Ниро Вулфа и что держи он тогда язык за зубами и позволь взять у себя отпечатки пальцев, так и теперь гулял бы на свободе.
Как-то раз я спросил Вулфа, как бы он поступил, если бы все обернулось таким образом.
– Но ведь не обернулось, – возразил он.
– А если бы? – не унимался я.
– Пф! – фыркнул Вулф. – Вероятность такого поворота событий была слишком ничтожна. Сомневаться в том, что тесемку развязал именно убийца, не приходилось. Внезапно столкнувшись с утверждением, что на тесемке могут остаться его отпечатки, он должен был как-то оправдаться. В частности, объяснить, каким образом они там оказались, причем объяснить добровольно, не дожидаясь разоблачения.
Но я не отставал:
– Согласен, «фтучка» удалась на славу, но все-таки – что, если?
– Все равно отвечу, что обсуждать столь крохотную вероятность бессмысленно. Что, если твоя мать подкинула бы тебя в трехмесячном возрасте в клетку с тигром? Что бы ты тогда делал?
Я ответил, что подумаю, а потом дам ему знать.
Что же касается повода для убийства, то можете попытаться сами угадать с трех раз, но даже близко не попадете. Ткнете пальцем в небо. Вся болтовня в кабинете Вулфа в тот памятный день не позволила бы пролить и капли света на подлинную причину смерти Филипа Холта – вот как сыщики зарабатывают свои язвы! Впрочем, я ошибаюсь. Флора Корби упомянула, что Филип Холт любил женщин, а это, безусловно, имеет отношение к делу. В числе женщин, которых он любил, оказалась и жена Поля Раго, привлекательная голубоглазая особа, по возрасту годившаяся ему в дочки. Так вот, Филип Холт слишком усердно приударял за ней, и, в отличие от Флоры Корби, ей его ухаживания пришлись по сердцу.
Полю Раго это почему-то не понравилось.
