Четверо из России полностью

– Что? Вы немцы? – удивился войт и начал, перевирая слова, угодливо говорить: – Извините, молодые люди. Мы вас задержали потому только, что имеем бефайль[64] изловить четырех русских, бежавших из Германии. Мы вас не держим, – улыбнулся он. – Вы свободны.

– Ауфвидерзеен! – чванно, как и надлежит гитлерюгенду, произнес я, и мы вышли из кабинета. Белка сделала вид, что не слышит, и долго стояла перед войтом, потом оглянулась и, не видя нас, сделала книксен войту и убежала.

Навстречу нам по дороге тащился воз со снопами. Подойдя ближе, мы увидели, что вместо лошадей его тянут, надрываясь, три женщины: одна впряглась в оглобли, две других, накинув лямки на спины, что есть силы тащили телегу за веревки, привязанные к оси. Воз попал в рытвину, и женщины никак не могли вытащить его на ровную дорогу.

– Давайце одпочнемы[65], – проговорила та, что была в оглоблях.

Полячки остановились, отирая пот с измученных лиц и недружелюбно оглядывая нас. Мы молча кивнули им и уперлись плечами в телегу. Кое-как удалось помочь бедняжкам преодолеть рытвину. Не давая возу остановиться и крича нам «дзенькуе»[66], женщины потащили его дальше.

Скоро мы были в поле, откуда полячки везли снопы. До чего же убогими показались нам после полей Камелькранца узкие полоски тощей, низенькой и редкой ржицы, в которой буйно разрослись васильки да как капельки крови виднелись красные цветы куколя! Местами рожь была убрана в копны, но чаще всего мы видели, как женщины неловко взмахивали косами. Каждый раз, как мы равнялись с ними, женщины прекращали работу и долго смотрели нам вслед.

В лесу дорога извивалась меж елями и спускалась вниз, пока не вывела нас к реке. Мы остановились на деревянном мосту, разулись и опустили измозоленные ноги в студеную воду.

– Ох, и устала! – проговорила Белка. – Так бы вот села и сидела, пока война не кончится.

Из леса следом за нами выскочил мотоцикл.

– Полицай! – вскричал Димка.

Мы живо вскочили, и Белка приготовилась было бежать. Я остановил ее: разве убежишь? Только навлечешь на cебя подозрение.

– Давайте немного порыбачим, – тихо предложил я, и ребята вмиг меня поняли.

Димка бросился к берегу копать червей, а я, поймав кузнечика, быстро подсел к речке. Полицейский пересек мост и заглушил мотор.

– Ну, как клюет? – крикнул он по-немецки.

– Пока еще только пробуем, – как можно спокойнее ответил я.

Он слез с машины и направился ко мне. Я понял, что у войта возникли сомнения относительно того, кто мы такие, и он послал полицейского вслед за нами. Чтобы отдалить разговор, я стал ловить кузнечиков, а сам все время наблюдал за полицейским. Он снял головной убор, и я неожиданно увидел лысину, что было довольно странно, если учесть, что полицейский казался сравнительно молодым. Он лежал на высоком берегу и тоже все поглядывал в нашу сторону.

Димка и Белка копали червей. Я подошел к ребятам и, делая вид, что рассматриваю крючок, шепнул:

– Осторожнее!

Когда я поднимался на берег, полицай, глядя мне в лицо серыми, навыкате, глазами, спросил:

– Вы откуда?

Чтобы приготовить ответ, я рванулся к удочке и, схватившись за удилище, подождал немного и подсек. Ничего на удочке, конечно, не было. Наживив крючок, пришлось забросить его снова.

– Что вы спрашиваете? – спросил я, отирая руки, но, оглянувшись на удочку, снова побежал к ней.

– Да не клюет, не клюет, – улыбнулся немец, видя мою шитую белыми нитками ложь. – Ты давай отвечай: откуда вы?

Моя околесица насчет того, что мы из деревни («тут, недалеко…»), что пришли половить рыбки, так как дома почти нечего есть, что отец у нас на фронте, не убеждала…

– Да, – улыбнулся полицейский, – складно ты врешь.

В это время у Димки клюнуло, он стал выводить рыбу, а она возьми да и сорвись.

– Эх, черт возьми! – забывшись, крикнул Димка по-русски.

– Вот и попались! Откуда вы знаете русский язык? – прицепился он к Димке.

– Да что вы, господин полицейский? Какой же русский? Мы сроду его не изучали, клянусь вам богом!

– Ну-ка, иди сюда! – поманил немец Димку. – Повтори, как ты оказал?

Димка простодушно посмотрел на него:

– Я сказал так: «Эх, черт возьми!» Мы научились этому ругательству у русских пленных…

Долго мы выкручивались, пока полицейский не улыбнулся:

– Молодцы! Ловко врать научились! Только вот что: эти удочки бросьте, потому что по ним вас сразу можно узнать. Вы – беглецы. Бежали из имения Фогелей, что недалеко от Грюнберга. Я должен бы вас доставить в управление. Говорите спасибо, что на меня напали. Я не буду просить за вас награду. Но впредь будьте осторожнее. Ауфвидерзеен!

Мы опешили и стояли, как вкопанные. Полицейский был уже на другом берегу и, обернувшись, крикнул:

– Чего стоите? Уходите!

– Вот тебе и еще один честный немец, – проговорил я, когда мы отошли от реки: —Интересно, на кого он работает?

– На нас, на кого еще? – бойко ответила Белка, которая уже бежала впереди, несмотря на усталость.