Кстати, на вечере встречи выпускников была первая моя любовь ("кузина белошвейка", я о ней вспоминал в начале повествования). Она уже была замужем. Мы со всей компанией сначала отравились к Портосу в гости, потом к ней. Не знаю почему, но этот вечер мне запомнился в мельчайших подробностях.
Портос был настоящим «рифмоплетом». Так мы его и все называли. И я поясню, почему. Не то, что он был талантом, но он мог одним словом изменить смысл песни. Например, песня: «Лица желтые над городом кружатся», при этом добавлял: «Гимн китайских парашютистов» («Листья желтые над городом кружатся»), или: «Змея в аккумуляторе» («Земля в иллюминаторе»), или: «Ты морячка, я моряк, ты на суше, я на море, мы с тобою все никак» («Ты морячка, я моряк, ты на суше, я на море, мы не встретимся никак»). Мы никак не могли понять текст песни: «Учкудук, три колодец!», или песни группы BEATLES «It's been a hard days night» («Их бин ага нэ знай»). Кстати, ввиду плохого качества звучания магнитофонной кассеты, слова «БИТЛОВ» только так и можно было понять. Короче говоря, он просто дурачился, но всем было весело.
Один раз мы пошли всей «мушкетерской рок-бандой» на балет. Музыка была отличная, но вот выступление балерин оставляло желать лучшего. Портос долго смотрел на это «безобразие», и когда дали занавес, спел песенку: «33 коровы, 33 коровы…». Всем почему-то стало очень смешно, мы еле домой дошли, корчась от смеха. Один раз у него дома мы его попросили спеть песню А. Градского «Как молоды мы были», он ответил:
– Да я же слов то не знаю!
– Ну, пой как сможешь!
Вот что у него получилось:
Мы так и попадали со стульев. А вот его последний «шедевр»: песня «Давай, давай»:
В институте у нас шла экзаменационная сессия. Готовиться к экзамену я поехал в г. Миасс к родителям. Вечером того же дня в дверь позвонили. На пороге стоял Д'Артаньян:
– Мсье Арамис, выручай, надо выступить в доме отдыха!
– Так у меня же экзамен.
– Ну а ты возьми тетрадку и книги с собой. Мы тебя беспокоить не будем. Занимайся. А два часа на концерт уж потратишь.
– Ладно, согласен!
Концерт на базе отдыха у нас был запланирован в 19.00. Началось с того, что мы долго ждали нашего водителя (д'Артаньяна).
Приехал он где-то в 18.00, а ведь до базы добираться почти целый час. На наши вопросы, почему так долго, д'Артаньян нам ответил, что автобус, который нам хотели дать, сломался, и пока нашли другой автобус, время ушло. Оперативно погрузили аппаратуру в автобус. Самое интересное, каждый музыкант всегда сначала грузит свой инструмент, а потом уже все остальное. И вот уже напутственное слово водителя: "Ну поехали, смертнички" (это у него юмор такой), и трогаемся в путь. По трассе до базы отдыха километров 30, и километров 10 по проселочной дороге. По трассе ехали без приключений. Но дальше на нашу беду пошел дождик, и вся проселочная дорога превратилась в сплошную грязь. Меня и остальных ребят из ансамбля начали одолевать нехорошие предчувствия. Автобус кидало из стороны в сторону, того и гляди врежемся в дерево, или застрянем. Что, в конечном итоге, и произошло. Застряли. Не туда, не сюда. Побуксовали минут 10, все без толку. Д'Артаньян говорит: "Ну что, вас много, давайте толкайте". Много – это три человека. Вышли из автобуса, по колено в грязи, начали толкать наш транспорт. Как в сказке, тянем – потянем, вытянуть не можем. Пришлось собирать валежник в лесу и кидать под задние колеса, и кое-как выехали из ямы. У всех – вздох облегчения. Ноги вытираем о траву, грузимся в автобус и поехали дальше. Пока мы буксовали в грязи, начало уже темнеть, а дальше больше, стало совсем темно. Уж и не знаю, как это получилось, свернули мы не та ту дорогу, хотя д'Артаньян утверждал: "Я тут все дороги с закрытыми глазами знаю". Едем, едем, а базы отдыха все не видно. Опять у меня возникли нехорошие предчувствия, я ему и говорю:
– Ты случайно Сусаниным не подрабатываешь?
– Вроде эта дорога, не видно ничего.
И каким-то чудом, мы вернулись к тому месту, где свернули неправильно.
– Да вот же оно это дерево.
– Ага, – ответил я, – а вон и мужик в пиджаке.
