Тодороки был застигнут врасплох. Пальцы, державшие руку Идзуцу, ослабли, и в этот момент Идзуцу, отстегнув ремень безопасности, выпрыгнул из машины, с силой ударив ногами по земле.
Одновременно оторвался со своего сиденья и Тодороки – и побежал следом за Идзуцу. Им двигали рефлексы. Не задумываясь, он проскочил сквозь скопление стоявших в пробке машин и пересек дорогу. Температура тела поднялась, вернулся забытый страх. Страх смерти. Отзвуки детонации. Однако ноги Тодороки и не думали останавливаться.
У входной двери была жуткая давка. Сотрудники кричали: «Здесь больше нет места!» В ответ звучало: «Идите к черту! Решили бросить нас на произвол судьбы?»
Тодороки пробивался сквозь раздававшиеся вокруг гневные крики. Его толкнули, он пошатнулся, его снова пихнули. «Черт, больно же!» – донеслась ругань Идзуцу.
Тодороки был зажат со всех сторон и не мог даже шевельнуться. Он задыхался. В небе кружил вертолет. «Интересно, это зрелище тоже транслируют по всей стране? Где-то какие-то люди наблюдают за происходящим здесь? Как они смотрят на эту неприглядную картину? Сочувствуют ли? Сопереживают ли? Поражаются ли? Смеются ли?..
Стечение обстоятельств, а вовсе не моя сила воли, бросило меня сюда. В конце концов, я с риском для жизни пытаюсь защитить других только потому, что это приказ. Никаких других причин нет.
Прямо в следующее мгновение где-нибудь в отделении может произойти взрыв. Кто-то может погибнуть. Что я тогда почувствую? Сожаление? Разочарование? Смогу ли по-настоящему испытать скорбь? По-настоящему…
Хасэбэ испытывал скорбь. Он ненавидел зверские преступления и оплакивал жертв. Именно поэтому в нем плодились желания… Или я ошибаюсь? Может быть, все было наоборот? Может быть, у него были такие желания, и поэтому он хотел их скрыть, именно поэтому ему надо было их отрицать и именно поэтому он надел на себя тогу поборника добра и справедливости? Желая скрыть свое истинное лицо, вырабатывал в себе многократно большее, чем у других, чувство справедливости?
И что в этом плохого?»
Тодороки настойчиво напирал. Бросал вызов морю людей. Нет, не успеть… Предчувствие превращалось в уверенность. Но это не причина, чтобы не идти вперед. «Где-то какие-то люди поражаются, смеются. Это тоже не причина. Приказы, которые меня подгоняют? Получается, что в конечном счете… – Прокладывая себе путь, Тодороки думал: – В конечном счете я всего лишь подчиняюсь. Это приказ, который откуда-то, но пришел. Я подчиняюсь сомнительному приказу от неизвестного отправителя».
– Пропустите! – закричал Тодороки. – Дайте дорогу полиции!
Асука молча следовала за Сарой. В следственной комнате должны быть Исэ и два сыщика из Главного управления. Лучше положиться на них, чем пытаться что-то сделать здесь. Шансы еще есть…
«Шансы? Какие шансы?»
Сара медленно поднималась по лестнице. Мысли ее были в смятении.
Судзуки погибнет. Асука убьет его. Это убийство будет иметь свою причину. Месть, расплата… Тот, кого она убьет, – маньяк-убийца, такой, каких мало. Чудовище с лицом человека. Что в этом плохого? Что плохого в том, что он будет убит?
Мудрые люди рассуждают так: «Мы – правовое государство. Важно, чтобы правда была установлена в суде. Знания, полученные при анализе этого живого человека, принесут пользу в последующих расследованиях. Они высветят проблемы общества…»
«Бред какой-то! Вы что, смеетесь? Плевать на все это. Перед лицом этой ненависти, перед лицом моей ненависти… К чертям эту вашу мелочную “пользу для общества”!»
«Умри. Сдохни. Даже если это бессмысленно, даже если это варварство… Бессилие – вот что трудно перенести. Бессилие, заставляющее отказаться от моей ненависти».
– Извините, госпожа Кода, – обратилась к Саре Асука, когда стала видна лестничная площадка этажа, на котором находилась следственная комната. – Я не собиралась втягивать вас в это. Мне искренне жаль, что так получилось. Скажите, вы помните? Помните, мы делали суп мисо со свининой, а вы в него шоколад положили? Я никогда про такой рецепт не слышала.
– Я его от отца узнала. Он сказал, что это его секретный ингредиент.
– Но оценку он получил хуже некуда.
– Да, об этом и замначальника отделения узнал. Я от него нагоняй получила… «Ты что, говорит, пыталась нас отравить?!»
– Я, которая не остановила тебя, должна идти по той же статье, – веселым тоном произнесла Асука.
Именно так. Тогда Сара старалась изо всех сил. Желая сделать что-то от себя, она решила положить в суп мисо со свининой принесенный из дома горький шоколад. Асука от удивления вытаращила глаза. Взгляд ее говорил: «Это немыслимо!» Сара предложила ей попробовать и налила суп в чашку. После двух глотков Асука произнесла: «На удивление, это совсем неплохо».
– Госпожа Асука…
На лестничной площадке Сара остановилась. Обернулась. Посмотрела в лицо Асуке, сжимавшей предоплаченный мобильный телефон.
– Нельзя. Все-таки этого делать нельзя! – Она почти не думала, слова текли сами собой. – Я не могу позволить вам совершить убийство. И не хочу этого позволить.
Сара обняла разинувшую от удивления рот Асуку. Крепко сжала ее в объятиях.
