«Какие все сегодня чудесные, милые, – думала Гуля, спускаясь с лестницы и прыгая через три ступеньки сразу. – Еще недавно был такой грустный вечер, а сегодня-то как хорошо! Хоть бы сегодня, по случаю такого дня, мне удалось прыгнуть ласточкой!»
В прошлый раз Олеся сказала Гуле, что у нее получается не «ластивка», а «горобчик» – воробышек. Шагая теперь по белой, пушистой от снега улице, Гуля старалась ясно представить себе каждое движение, которое нужно было ей сделать, готовясь к прыжку.
Бело-голубой кафель бассейна сверкал, залитый электрическим светом. Гуля быстро разделась в кабинке и, как обычно, в купальном костюме поднялась на высоту трех метров.
– Сегодня будем прыгать с пяти метров! – крикнула ей снизу Олеся.
– С пяти? – спросила Гуля. – Ну хорошо.
И она поднялась по лестнице еще на два метра выше, чем раньше. Оказавшись на площадке, она машинально хотела было ухватиться за перила, но перил не было. И от этого Гуле показалось, что площадка по крайней мере вдвое выше, чем была на самом деле.
У Гули слегка задрожали ноги.
Но снизу уже послышалась команда:
– Прыгай!
И, сделав над собой усилие, Гуля стремительно разбежалась, подпрыгнула, распростерла руки, как крылья, и полетела вниз… Она летела, вся вытянувшись, словно ласточка. Мгновение – и она врезалась головой в воду. Целый фонтан брызг поднялся там, где до этого спокойно блестела водяная гладь.
– Добре, добре! – весело закричала Олеся. – Только ты не рассчитала высоты, и оттого получились брызги. Толчок сделала такой же, как с трех метров. Вот потренируешься, тогда и этот недостаток устраним.
Гуля снова поднялась на вышку и прыгнула так, как ее учила Олеся.
– Отлично, видминно, – сказала инструкторша.
– Теперь можно идти? – спросила Гуля.
– Можно. Иди наверх.
– Наверх? Зачем наверх?
– Прыгать!
– С трех метров, – спросила Гуля, – или еще раз с пяти?
– Нет. С восьми.
– С восьми?!
– А что, боязно?
– Боязно, – призналась Гуля.
Олеся улыбнулась:
– Научишься – будешь прыгать и с десяти.
– Никогда не научусь, – шепотом сказала Гуля и вздохнула: – Ну что же, попробую с восьми.
Она пошла вверх по лестнице. Вот площадка высотой в три метра, с которой Гуля еще так недавно училась прыгать, вот следующая – пятиметровая. Значит, еще выше.
«Ух, как высоко! – подумала Гуля. – Убьюсь!»
Сердце у нее замерло, когда она взглянула с восьмиметровой вышки вниз.
Ей казалось, что она стоит на крыше трехэтажного дома.
«Восемь метров, – соображала Гуля, – да еще глубина бассейна четыре, всего – двенадцать метров!»
Сквозь прозрачную толщу воды светилось дно бассейна.
«Нет, не могу, – подумала Гуля, – страшно…»
Но снизу уже послышалась команда Олеси:
– Прыгай!
– Олеся! – крикнула Гуля не своим, дрогнувшим голосом. – Я не могу!
Снизу раздалось еще повелительней:
– Прыгай!
Гуля стиснула зубы.
«Я сказала им в райкоме, что постараюсь совершить смелый поступок, – мелькнуло у нее в голове, – а теперь «не могу»… Нет, стыдно. Не боюсь!»
И, зажмурив глаза, она опять разбежалась по площадке, подпрыгнула и снова полетела, как птица, с распростертыми, будто крылья, руками.
Она летела всего несколько секунд, но эти секунды показались ей бесконечно длинными.
– Ой, как долго я летела! – сказала Гуля, высовываясь из воды и отфыркиваясь.
Олеся махала ей со ступеньки рукой.
– Если так у тебя пойдут дела, – сказала она, – то к Восьмому марта пойдешь на разрядные соревнования.
Гуля закинула голову и взглянула наверх – на восьмиметровую вышку.
– А можно мне прыгнуть еще разок? – спросила она.
– Хоть сто раз! – весело ответила Олеся. – Нынче разок, завтра – два, а потом и еще девяносто восемь.
Гуля снова поднялась на восьмиметровую площадку и уже без всякого страха, словно у нее и на самом деле крылья выросли, легко оторвалась от дощатого помоста и прыгнула вниз, в прозрачную воду.
Подошли экзамены.
Гуля отвезла в зазеленевший лес свою белку, проводила на вокзал маму, уехавшую в Сочи, и вернулась в опустевшую квартиру. С ней осталась Фрося.
– Ну, Фросенька, – сказала Гуля, – не сойду с этого места, пока не пройду всю физику.
И Гуля села за свой стол. Подперев голову руками, она углубилась в учебник. Комната была залита солнцем. Перед окном распустилась акация.
«Как сейчас хорошо на Днепре! – с тоской думала Гуля. – Взять бы байдарку и поплыть вниз по течению. А потом лечь на белый песок и смотреть в небо!»
Но это потом, после экзамена. А сейчас надо забыть обо всем на свете, кроме физики.
«Теплота»… Как назло, приходится повторять эту несчастную «теплоту», когда и так некуда деваться от жары.
Из кухни доносилась в это время протяжная украинская песня «Чому ж я не козаченько, що тебе я так люблю».
«И когда только Фрося успевает со всем управиться? – думала Гуля. – Не успеешь оглянуться – все у нее готово, и она уже опять сидит себе и поет своего «козаченька». Вот бы мне у кого поучиться!»
И в самом деле: уже к девяти часам все в квартире бывало прибрано, на вычищенной до блеска керосинке потихоньку варился обед, а Фрося с шитьем в руках сидела у окна и пела.
