И тут я прикусила свой язык, не смея угрожать столь могущественному и коварному мертвецу. А еще — я увидела на своем запястье золотую цепочку Хет-Ха, которая, казалось, приросла там намертво, так что я, как ни старалась, не смогла ее из себя сбросить.
— Прости, Рамзесс Ра-За, — беря дрожащими пальцами свой кулон, я подошла к стене и, в последний раз оглянувшись на саркофаг, легко прошла сквозь нее внутрь комнаты.
— Госпожа, — Лия ждала меня там, сидя на полу и запустив от отчаяния руки в свои роскошные волосы, наверное, вырвав уже не один клок оттуда. — Ну и зачем же вы пошли сквозь тайный ход? Там же… Смерть и мне, и Вам. Теперь хозяин казнит нас, потому что…
— Успокойся, Лия, — приседая рядом с трясущейся от страха служанкой, я обняла ее и успокоила, как смогла. — Ты ошибаешься, никто нас не убьет. Только что я уничтожила страшное проклятие, и теперь все будет по-другому. Мы все будем счастливы, Лия, мумия больше не проснется.
Да, я хорошо помнила, что мою мать зовут Камелия. Но надеялась ли я, спустя годы и, потеряв всякую надежду, увидеть ее в этом замке, по праву ставшим моим, и я тут — главная и единственная жена.
Потому что в то утро, лишь только солнце озарило своими лучами землю, я вбежала в комнату и, подойдя к окну, увидела, как рушатся стены замка, находящегося по ту сторону пропасти. Словно диковинные птицы, множество женщин, одетых в белые платья (некоторые из них держали за руки своих детей), покидали пределы своего вынужденного заточения. А возле моста их ждали одинокие силуэты, и даже кареты — это достойные мужчины, ведомые чутьем любви, только в одну ночь пришли и приехали за ними. Наконец-то обретя свою судьбу, которая была предопредела им небом (но тяжкое проклятие фараона украло возможность парам встретиться), они брали за руки — каждый — свою любовь и, словно сокровище, уводили прочь. Или усаживали жен возле себя в кареты, чтобы уже дома, сделав предложение, сочетаться законным браком.
Только двое детей — Розалия и Брут, первенцы и единственные отпрыски лорда Сергея Вартимора, остались с нами.
И я решила заменить им мать, ведь полюбила этих милых сироток — всем сердцем, как родных, к тому же (сама утратив мать в младенчестве) понимала Розалию и Брута, как никто.
Да, никому невозможно заменить родную мать, но, умершая родами, эта бедная женщина была принесена когда-то в жертву и уже не смогла бы увезти их от отца, понесшего такую страшную кару за свой, хоть и неумышленный, но все-таки проступок.
Как только мой муж проснулся, и, отбросив одеяло в сторону, тоже подошел к окну, возглас удивления вырвался из его губ, так он увидел всех своих прежних пленниц, покидающих его замок — и пелена проклятия сразу же упала из его глаз.
— Валерия… — показывая мне рукой туда, где "белые птицы", собравшись в стаю, "улетали" прочь, он стал светлее мела. — Я не понимаю, зачем мне все это?..
— Милый, уже все прошло, — ласково обнимая его за плечи, сказала я, не зная, как же правильно утешить этого растерянного мужчину.
— Я — преступник. И нет мне прощения. Ведь я… Я должен перед тобой покаяться.
— Я все знаю, — устремляя взгляд в окно, сквозь единственно прозрачный лоскуток, устроенный среди огромного красного цветка витража, сказала я, грустно вздохнув.
Так как понимала, что даже если заклятие снято и дальше все будет не так — все равно между нами будет стоять призрак всех этих женщин, бывших его любовницами, или…
— Но я постараюсь все исправить, — резко вскинув голову, лорд Вартимор встал передо мною на колени и, зарывшись лицом в пышные юбки, горько заплакал.
— Я прощаю тебя, дорогой, — я взяла его лицо в свои ладони и, прикоснувшись губами к глазам, слизала с них горькие слезы раскаяния и прозрения.
— Нет… Ты слишком ко мне великодушна… Я не заслуживаю такого сокровища…
— Я прощаю тебя и от имени всех жертв тоже, — повторила я, приседая рядом с моим Сергеем. — Постарайся и сам себя простить. Ведь ты не был полностью виноват в том, что случилось — это все мумия. Но отныне и до веку эта чертова кукла больше не будет влиять на твою жизнь…на нашу жизнь, и жизнь наших детей.
— Дорогая, любимая моя жена, — заглядывая покрасневшими от слез раскаяния глазами мне прямо в душу, лорд Вартимор, прежний дерзкий и властный мужчина, теперь, словно ягненок, был робок и чувственен, и таким он мне нравился не меньше. — Я должен сделать еще одну вещь.
— Что, любимый?
— Там, в лесу, в домике, уже много лет томится женщина, которую я подло выкрал из семьи, будучи еще подростком. И она единственная изо всех, сумевшая противостоять моему напору. Возможно, в ней присутствует какая-то сила, уберегшая ее — а также и меня — от чудовищного поступка: прелюбодействия — с венчаной женой. Это Непокорная… И она…Она так похожа на тебя. То есть… ты — на нее.
— Я это уже где-то слышала, кажется, от Лии, — страшась того, что сейчас могу узнать, и вместе с тем переживая священный трепет, я закрыла глаза, склонив свою голову на плечо мужу.
