Поскольку нам с Бобом было в одну сторону, мы направились по песчаной дорожке, петлявшей среди зарослей травы. По дороге я рассказала, что решила несколько недель погостить у сестры, прервав свою работу в полиции.
– Так вы коп? Что ж, место для вас самое подходящее. В последнее время у нас происходят жуткие преступления. Убийства.
Меня сразу бросило в жар и холод. Лицо вспыхнуло как пламя, а сердце превратилось в лед. Убийства! Это как раз то, от чего я пыталась убежать. Мне хотелось немного отдохнуть, прийти в себя. Кем бы ни был этот забавный адвокат, я не собиралась обсуждать с ним подобные темы.
– Мне пора идти, – пробормотала я, подтянув к себе Марту, чтобы она не отставала от меня ни на шаг. – Будьте осторожнее! – бросила я через плечо. – И смотрите, куда едете.
Я вскарабкалась на песчаный холм, стараясь поскорее избавиться от Боба Хинтона. С глаз долой. Из сердца вон.
Вода была слишком холодной, чтобы плавать, поэтому я села на песок и стала смотреть на горизонт, где водянисто-голубой залив сливался с пенистой громадой Тихого океана. Марта носилась взад-вперед по пляжу, выбрасывая из-под лап песок, а я наслаждалась теплым солнцем и легким ветерком, как вдруг что-то твердое уперлось мне в спину. Я оцепенела. Сердце замерло у меня в груди.
– Ты убила эту девочку, – произнес чей-то голос. – Зачем ты это сделала?
Я не сразу поняла, кто говорит. Мои мысли закружились вихрем, пытаясь найти имя, причину, правильный ответ. Я передвинула руку назад, чтобы успеть схватить оружие, и краем глаза заметила лицо подростка. В его глазах пылала ненависть. И страх.
– Не двигайся! – крикнул мальчик, крепче прижав ствол к моей спине. Я почувствовала, что обливаюсь потом. – Ты убила мою сестру. Убила ни за что!
Я вспомнила пустые глаза Сары Кэйбот, когда она рухнула на землю.
– Прости, мне очень жаль, – промолвила я.
– Пока нет, но очень скоро ты и вправду пожалеешь. И запомни вот что. Всем плевать!
Утверждают, что нельзя услышать попавшую в тебя пулю, но это ложь. Удар свинца, пробившего мой позвоночник, поразил меня как гром. Я упала на песок, парализованная выстрелом. Я не могла ни двигаться, ни говорить, и кровь струей хлестала из меня на пляж, растворяясь в ледяной воде залива.
Но как, когда, почему это произошло? Существовала причина, и эта причина была во мне. Я сама совершила главную ошибку.
Надо было надеть на них наручники. Вот что мне следовало сделать.
С этой мыслью я открыла глаза. Я лежала на боку, вцепившись руками в песок. Марта стояла рядом и дышала мне в лицо.
Нет, не всем плевать.
Я села и обвила руками ее шею, зарывшись лицом в густую шерсть.
Остаток сна еще сидел во мне как острая заноза. Не надо обладать большим умом, чтобы понять его значение. Кошмар последнего месяца не выпускал меня из лап. Я застряла в нем по уши, как в трясине.
– Все в порядке, – успокоила я Марту. Это называется – лгать в лицо.
Предоставив Марте пугать прибрежных птичек, я растянулась на песке и погрузилась взглядом в небо, представляя, что парю под облаками вместе с чайками. Печальное прошлое и неясное будущее занимали мои мысли, когда я опустила голову и увидела его фигуру.
Мое сердце дрогнуло. Он щурился на блеск воды, на лице сияла ослепительная улыбка.
– Привет, красотка!
– О Господи. Тебя выбросило прибоем?
Он помог мне встать. Мы поцеловались, и я почувствовала, как от его тела исходит жаркое тепло.
– Как тебе удалось вырваться? – спросила я, крепко прижав его к себе.
– Ты не поняла. Я здесь на работе. Защищаю береговую линию от возможного проникновения террористов, – усмехнулся он. – Порты и пляжи – мои главные объекты.
– А я думала, твоя работа – каждое утро выбрать правильный цвет для террористической угрозы.
– Ну да, и это тоже. – Он показал мне галстук. – Видишь? Желтый.
Мне нравилось, когда Джо шутил над своей работой, ведь иначе она выглядела слишком мрачной. На самом деле наша береговая линия состояла из сплошных дыр, и Джо прекрасно знал это.
– Не надо меня соблазнять, – произнес он, когда мы снова поцеловались. – У меня и так трудная работа.
Я рассмеялась.
– Если станешь думать только о службе, превратишься в зануду.
– У меня для тебя кое-что есть, – промолвил Джо, когда мы проходили мимо пристани. Он достал из кармана сверток и протянул мне. – Я сам упаковал его.
Тонкая шелковая бумага была крест-накрест перевязана скотчем, и Джо нарисовал на свободных местах крестики и нолики. Я развернула сверток и вытащила блестящий медальон с серебряной цепочкой, змейкой свернувшейся на моей ладони.
– Что-то вроде охранного амулета, – пояснил Джо.
– Милый, это же Кокопелли![7] Как ты догадался? – Я поднесла маленький диск к глазам, внимательно разглядывая изображение.
– Просто заметил у тебя дома индейскую посуду.
– Господи, как здорово! То, что мне сейчас нужно.
