Все взгляды с любопытством устремились на меня, и даже Марта подняла голову, словно догадавшись, что я говорю о ней.
– Люди обучают их разным командам, но бордер-колли вообще очень умны и просто обожают свою работу. Они любят всех животных в стаде и стараются заботиться о них.
– Марта знает команды! Линдси, покажи нам, пожалуйста, – стала упрашивать меня Эллисон.
Я улыбнулась:
– Кто хочет быть овечкой?
Большинство детей рассмеялись, но четверо ребят и Эллисон вызвались добровольцами. Я попросила «овечек» разбежаться по берегу и сняла с Марты ошейник.
– Марта, возьми! – крикнула я, и собака бросилась за улепетывавшей от нее пятеркой.
Дети громко завизжали и попытались скрыться, но не тут-то было. Марта быстро и уверенно нагнала всю группу, пригнула голову и, не спуская глаз с ребят, стала облаивать их с разных сторон, пока они не сбились тесной кучкой.
– Гони! – скомандовала я, и овчарка развернула малышей, но часовой стрелке и направила к воде. – Кругом! – И Марта под общий смех и восторженные крики погнала всю компанию обратно к скалам. – Назад! – бросила я, и моя умная собачка стала описывать вокруг детей круги, пока не собрала их в «стадо» и не повела, хохочущих и сияющих от радости, к зонтикам. – Сидеть, Марта! – приказала я. – Хорошая работа. Молодец, девочка.
Марта разразилась довольным лаем. Дети начали хлопать и свистеть, а Кэроли принесла нам чашечки с апельсиновым соком и румяные тосты. Когда волнение немного улеглось, я отвела подругу в сторону и рассказала ей о своем разговоре с Юки.
– Окажи мне услугу, – попросила я.
– Все, что захочешь, – отозвалась Кэроли и добавила: – Знаешь, из тебя бы получилась отличная мать.
Попрощавшись с Кэроли и детишками, мы с Мартой забрались на холм и направились через пустошь к Мирамонтес-стрит. Когда мы добрались до тротуара, я увидела, что примерно в сотне ярдов от меня стоит мужчина и наводит на нас маленькую камеру.
Он стоял так далеко, что я заметила лишь блестящие линзы, оранжевую рубашку и бейсболку, низко натянутую на глаза. Рассмотреть получше не успела. Как только мужчина понял, что я его вижу, он развернулся и быстро зашагал прочь.
Конечно, это мог быть кто угодно – местный паренек, снимавший вид на бухту, проныра-репортер из желтой прессы или просто плод моего разыгравшегося воображения, – но мне стало не по себе.
Похоже, кто-то за мной следил. И этот парень не хотел, чтобы я его заметила.
Вернувшись в дом, я разобрала постель и упаковала свои вещи. Накормила Пенелопу и налила ей воды.
– Хорошие новости, Пенни, – сказала я чудо-свинке. – Кэроли и Эллисон за тобой присмотрят. Тебя ждет куча сладких яблок.
Я сунула в сумочку записку Джо и, внимательно оглянувшись по сторонам, взялась за ручку двери.
– Домой! – бросила я Марте.
Мы забрались в «иксплорер» и двинулись в сторону Сан-Франциско.
Часов в семь вечера я входила в ресторан «Индиго», новое заведение, недавно открывшееся на Маккалистер-стрит всего в двух кварталах от здания суда, – одно это должно было лишить меня всякого аппетита. Миновав обшитый деревом бар, я шагнула в просторный зал, где метрдотель проверил меня по списку и проводил к столику, за которым Юки изучала какие-то бумаги.
Обняв ее, я почувствовала, что безумно рада нашей встрече.
– Как дела, Линдси?
– Превосходно, если не считать того, что в понедельник начнется суд.
– Мы выиграем процесс, – заверила меня Юки. – Можешь не беспокоиться.
– Прости, что усомнилась, – улыбнулась я.
Мне не хотелось, чтобы Юки догадалась, что творится у меня в душе. Микки Шерман убедил власти, что моим представителем в суде должна быть женщина, а мисс Кастеллано – «как раз то, что нужно для такой работы».
Жаль, что у меня не было его уверенности.
Мы встретились в конце рабочего дня, но Юки выглядела свежей и полной сил. Самое главное – она выглядела молодой. Я машинально сжала своего Кокопелли, пока моя двадцати восьмилетняя защитница заказывала ужин.
– Итак, что я пропустила после отъезда? – поинтересовалась я.
Отодвинув в сторону морского окуня с пюре из дикой моркови – блюдо, изготовленное по рецепту местного шеф-повара, – я взялась за салат из фенхеля, кедровых орешков и эстрагона.
– Если честно, я очень рада, что тебя не было в городе, поскольку здешние акулы буквально глотали слюну, – ответила Юки.
Я заметила, что девушка смотрела прямо на меня, а ее руки безостановочно двигались над тарелкой.
– Все газеты и телеканалы набиты воплями разгневанных родителей… Ты видела «Прямой эфир в субботу вечером»?[9]
– Ни разу в жизни.
– Для информации – там была одна пародия, где тебя изобразили как Грязную Гарриет.
– Ну, это уж слишком, – пробормотала я, нахмурив брови. – Я не заслужила такой чести.
– Дальше будет еще хуже, – продолжила Юки, накручивая на палец свой длинный локон. – Судья Ачакозо одобрила присутствие телевизионщиков в зале суда. Кроме того, я получила список свидетелей со стороны истца. Показания даст Сэм Кэйбот.
– И что тут плохого? Сэм признался в убийствах электрическим током. Мы можем это использовать!
