Когда мы с Мартой покидали дом, над головой висело мрачное пасмурное небо. Включив радио, я поймала прогноз погоды, и машина потащилась по перегруженным транспортом улицам, направляясь к выезду из города. Пока мы ползли по Потреро-стрит, я думала о шефе Траччио. Вчера мы встретились в суде, и он предложил мне вернуться на работу, повергнув меня в такое смятение, словно речь шла о любовном свидании. Все, что от меня требовалось, – кивнуть и согласиться.
Уже сегодня утром я могла бы сидеть на своем рабочем месте, разгребать наваленные на столе бумаги и шпынять подчиненных за нерешенные дела. И дальше все пошло бы, как всегда. Шеф говорил очень настойчиво, однако я отказалась наотрез.
– У меня еще не закончился отпуск. Мне надо отдохнуть.
Он сказал, что понимает, но я в этом сильно сомневалась. Я сама не знала, чего хочу, и возникало ощущение, что я никогда не смогу это понять, если не разберусь с убийствами в Халф-Мун-Бэй.
Теперь они стали частью моей жизни.
Интуиция подсказывала, что если я не оставлю своих попыток и буду настойчиво преследовать выбранную цель, то в конце концов выясню, кто убил Джона Доу и всех остальных. Сейчас это было единственное, что волновало меня всерьез.
Когда мы выехали из города, я повернула на южное шоссе, опустила окна и настроилась на другой канал.
К десяти утра мои волосы уже буйно развевались на ветру, а Сью Холл ставила мои любимые старые хиты на 99.7 FM.
«Дождя нет, и утро просто замечательное, – тараторила она. – Сегодня первое июля, в городе чудесный жемчужно-серый туман. Туман – самое лучшее, что может быть в Сан-Франциско, правда?»
Из радио полилась волшебная песня: «Лети, как орел». Я стала подпевать в полный голос, чувствуя, как музыка кислородной струей будоражит кровь и уносит душу за пределы озонового слоя.
Я свободна.
Мой кошмарный процесс быстро удалялся в зеркальце заднего обзора, а будущее простиралось впереди, как открытое шоссе.
В восемнадцати милях от города Марта потребовала остановиться, и я свернула на парковку. Здесь стояла одна из тех деревянных лачужек, которые «Тако белл»[11] построили в шестидесятые годы, пока местные власти не сообразили, что к чему. Теперь на одном из красивейших мест побережья торчало самое жалкое и убогое здание в мире.
До сих пор автострада пролегала высоко над берегом, но возле закусочной спустилась к самому прибою. Узкая гряда скал отделяла стоянку от пляжа, и дальше до самого горизонта парила темно-синяя масса океана.
Купив неизбежные чурро[12] в сахарной пудре и стакан черного кофе, я пристроилась на высоком валуне. Поглощая пищу, смотрела, как смуглые серферы мчатся верхом на пенистых волнах и Марта с лаем носится по песчаной полосе, пока солнце рассеивает утренний туман.
Запечатлев в памяти этот восхитительный момент, я позвала Марту в машину. Через двадцать минут мы уже въезжали в Халф-Мун-Бэй.
Я приблизилась к гаражу «Человека на Луне» и сигналила до тех пор, пока Кит не вышел из домика. Стянув с головы пыльную бейсболку, он тряхнул рыжей шевелюрой, снова натянул кепку, широко улыбнулся и зашагал ко мне.
– Так-так, смотрите, кто приехал. Женщина года! – воскликнул Кит, трепля по голове Марту.
– Она самая, – рассмеялась я. – Наконец-то все закончилось.
– Да уж, наслышаны. Сэма Кэйбота показывали в новостях. До чего жалкий у него был вид! На минуту я даже испугался за тебя, но, слава Богу, теперь все позади. Прими мои поздравления.
Я поблагодарила за сочувствие и попросила наполнить бак. Пока Кит выполнял заказ, я вытащила из ведерка резиновый скребок и почистила стекло.
– Чем думаешь заняться, Линдси? Вернешься на работу в большом городе?
– Пока нет. Я чувствую, что не готова…
Не успела я договорить, как к перекрестку с ревом подлетела какая-то красная торпеда. Резко затормозив, водитель взглянул на меня, снова поддал газу и исчез из виду. Я находилась в городе всего пять минут, а Деннис Эгнью опять ворвался в мою жизнь.
– Надо забрать у сестры мой «понтиак-бонневилл», – продолжала я, провожая взглядом «порше». – И у меня здесь остались кое-какие незавершенные дела.
Кит обернулся и увидел, что я смотрю на машину Эгнью.
– Никогда не мог этого понять, – пробормотал он, вставив шланг в бак и качая головой. – С этим человеком лучше не связываться. Почему женщины всегда ищут неприятности?
– Ты шутишь, – усмехнулась я. – Думаешь, меня интересует этот парень?
– Разве нет?
– Вообще-то да. Но в ином смысле. Это чисто профессиональный интерес.
Когда мы подъехали к дому Кэт, Марта перескочила на переднее кресло и залаяла как сумасшедшая. Я еще не успела остановить машину, как она выскочила из окна и запрыгала перед дверью на крыльце, возбужденно размахивая хвостом и скуля от нетерпения.
– Спокойнее, Бу! – бросила я вдогонку. – Веди себя прилично.
Я погремела ключами и открыла дверь, Марта сразу влетела в дом.
Я позвонила Джо и оставила ему сообщение: «Молинари, я в доме Кэт. Позвони, когда сможешь». Потом набрала номер Кэроли и сообщила автоответчику, что она и Эллисон могут сдать свое дежурство в качестве поросячьих нянек.
