Кит сжал кулаки и ударил по столу так, что на нем подпрыгнули карандаши и банки с содовой.
– Я намного умнее, чем ты думаешь, Линдси. Мне ничего не стоило убить всех этих людей.
Ни лице Говарда мелькнуло то же злобное выражение, которое я заметила, приставив пистолет к его затылку. Этот Кит был мне совершенно не знаком. Но я хотела узнать его поближе.
– Вы оба ошиблись на мой счет, – продолжил Говард. – Я знаю, вы меня дразните, но это не важно. Мне уже все осточертело. Какая разница? Всем плевать.
Я вздрогнула, услышав последние слова. То же самое Кэйботы писали краской в комнатах, где убивали своих жертв. А десять лет назад эту фразу оставил убийца «Джона Доу № 24».
– Что значит – «всем плевать»?
Говард бросил на меня жесткий взгляд.
– Ты умная девочка, верно? Попробуй догадаться.
– Кит, не морочь мне голову. Ты же знаешь, мне не наплевать. И я внимательно тебя слушаю.
То, что потом записала полицейская видеокамера, было мечтой любого копа. Кит выложил нам все: фамилии, даты, детали, которые мог знать лишь преступник.
Он объяснил, как использовал разные ножи и пояса, сообщил о подробностях каждого убийства, включая то, как ему удалось обмануть Бена О'Майли.
– Перед тем как перерезать горло, я ударил его камнем. А нож выбросил в траву.
Кит излагал факты с дотошной аккуратностью, словно раскладывал на столе пасьянс. Собранных нами сведений хватило бы на несколько пожизненных сроков. Но все-таки мне с трудом верилось, что Говард – единственный виновник кровавой бойни.
– Значит, ты убил Джо и Аннемари Сардуччи? Без сопротивления, без борьбы? Ты Человек-паук?
– Кажется, до тебя стало доходить.
Скрипнув стулом, Кит резко подался вперед и вплотную приблизил ко мне лицо.
– Я их загипнотизировал, – усмехнулся он. – Прости, Линдси, но тебе придется мне поверить. Я работал в одиночку. Скажи об этом прокурору. Да, я Человек-паук.
– Но зачем? Что тебе сделали эти люди?
Говард снисходительно покачал головой:
– Ты не поймешь, Линдси.
– А ты попробуй.
– Нет! – отрезал он. – Разговор закончен.
Кит был прав. Он спокойно пригладил растрепанные волосы, допил последний глоток колы и улыбнулся, будто принимая заслуженные аплодисменты. Мне хотелось согнать с его лица эту гнусную улыбку. Столько смертей, столько крови и никаких причин? Почему он ни, словом не обмолвился о своих мотивах?
Но все-таки успех налицо. С арестованного сняли отпечатки пальцев, записали его в журнал, сфотографировали, заковали в наручники и отвели в КПЗ, чтобы позже отправить под конвоем в Сан-Франциско.
В коридоре я остановила Старка.
– В чем дело, Боксер? Где твоя счастливая улыбка?
– Шеф, мне это не нравится. Он выгораживает кого-то. Я уверена.
– Это только гипотеза. И знаешь что? Я верю этому парню. Он говорит, что гораздо умнее, чем мы считали? Вот и хорошо. Я согласен видеть в нем того ловкого и хитроумного преступника, каким он хочет казаться.
Я усмехнулась.
– Какого черта, Боксер? Он признался. Расслабься. Птичка сидит в клетке. Прими мои поздравления, лейтенант. Отличная работа. Замечательный допрос. Теперь все закончено. Слава Богу, мы его поймали!
Я спала так крепко, что, когда меня разбудил телефон, решила, будто нахожусь в Канзасе. Я нащупала трубку.
– Алло? – прохрипела я.
– Линдси, это я. Прости, что так рано.
– Джо? – Я пододвинула к себе часы: цифры в темноте показывали 5:15. Мое сердце сжалось от тревоги. – Что-нибудь случилось? С тобой все в порядке?
– Да, нормально. – Голос Джо, как всегда, звучал рассудительно и мягко. – А вот у твоего дома собралась толпа.
– Ты наблюдаешь за мной через спутник?
– Нет, просто включил телевизор.
– Подожди-ка, – пробормотала я.
Я подошла к окну и приподняла краешек шторы. На лужайке расположились репортеры. Команды операторов тянула кабели к фургонам телевизионщиков, которые выстроились вдоль дороги.
– Да, я их вижу, – сообщила я, опустив штору. – Меня окружили. Вот черт!
Я опять забралась в постель и прижала к уху телефон, надеясь почувствовать Джо как можно ближе, – например, где-нибудь в соседнем городе.
Минут двадцать мы болтали, обмениваясь через трубку поцелуями и строя планы насчет того, что мы будем делать, когда я вернусь в город. Затем я слезла с кровати, наспех оделась, подкрасилась и вышла на крыльцо.
Репортеры сразу бросились ко мне и сунули под нос охапку микрофонов. Щурясь на яркий свет, я объявила:
– Простите, парни, если вас разочарую, но комментариев не будет. Это дело шефа Старка, так что обращайтесь к нему. Пока, ребята!
Я шагнула обратно в дом и захлопнула дверь под шквальным огнем вопросов. Смеясь, я задвинула засов и выдернула телефонный шнур. Потом направилась снимать свои записи с пробковой доски в детской, но тут в спальне зазвонил мой мобильник – это были Синди и Клэр.
– Все закончено, – сообщила я, повторив слова Старка. – По крайней мере, так мне говорят.
– А что происходит на самом деле, Линдси? – недоверчиво спросила Синди.
– Вижу, тебя не проведешь.
– Да уж. Так в чем дело?
