Дикий запад, и ГГ. Книга написана на 100 %
— Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал.
Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды.
— Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался.
Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие-синие небо. Жизни прекрасна.
Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно 'попотеть', преодолевая течение.
С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел.
Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо.
— Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание.
— Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег.
Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло.
— Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее рядом для просушки, так как он была совершенно мокрая от лошадиного пота. Привязав поводья к кустам акации, я занялся одеждой, и седельными сумками собираясь их тщательно осмотреть, а не как прошлый раз мельком.
Одежду я замочил и притопил ее возле берега камнями для отмочки, перед этим тщательно их обыскал и осмотрел.
'Так форма полувоенная. Судя по всему, бывший хозяин в прошлом был военным, да еще, судя по споротым шевронам, от которых остались не выцветшие следы, был он не простым рядовым. Да и вообще кроме штанов, куртки, и кобуры, больше ничего армейского у него не было'.
После одежды, замочив её, я занялся сумками и свертком. Открыв ту, которую еще не открывал, я понял, что она посудная, там была сковорода, пара жестяных кружек, и тарелка. Небольшой котелок и чайник были привязаны к седлу рядом с одеялом. В заинтересовавшем меня свертке оказалась кавалерийская сабля, несколько секунд с недоумением повертев ее, я завернул саблю обратно. Нужды в ней пока не было, хотя конечно оружие какое-никакое.
После тщательного обыска, я стал обладателем разных круп, сушенного мяса, и небольшого кулька специй очень тщательно завернутых в газетный кулек.
— Оп-па, а вот и пресса. Судя по виду не очень свежая, но хоть что-то, — пробормотал я, осторожно разворачивая кулёк.
Аккуратно ссыпав специи, в которых узнал только черный молотый перец, я развернул довольно большой обрывок газеты.
К моей радости дата здесь была.
'Ого, хорошо я попал. Значит сейчас идёт тысяча восемьсот шестидесятый год, правда не знаю какой сейчас месяц, но в газете апрель'.
Я внимательно прочитал статью про местного президента Джеймса Бьюкенена, о политических разногласиях с представителями юга, но обрывок был кривой и я почти ничего не понял, хотя и читал медленно по слогам, так как по-другому не умел.
Вернув специи обратно в бумажный кулек, я стал разбираться с оружием. Нож в ножнах был прикреплен к поясу, внимательно осмотрев его и покрутив в руке проверяя балансировку, я занялся револьвером. Открыв кобуру, я снова осмотрел оружие и, расстелив одеяло, попробовал разобрать его, благо оружейные принадлежности для чистки нашлись в одной из сумок. Конечно не с первого раза, но я разобрался в его сборке-разборке. Потренировавшись минут сорок и тщательно вычистив его я собрал и набил барабан свежими зарядами, с сожалением вспоминая про патронные револьверы. У меня в За Пазухе было десяток 'наганов', вот бы вместо этого не то кремневого не то капсульного пистолета, один из них, или лучше вообще 'калаш'.
— Нет, ну не мог он нормальную кобуру достать, такую как в фильмах! — возмущался я, пробуя быстро достать оружие, понятное дело у меня этого не получилось, не предназначена она была для этого. Вздохнув, я застегнул ремень и, поправив кобуру на боку, спустился воде, пора было начинать стирку не ходить же постоянно с голой задницей.
В воде мое внимание привлекло мое новое, или вернее старое изображение и, всмотревшись, я понял, что мне теперь снова не больше пятнадцати-шестнадцати.
— Класс блин, хорошо еще не в младенца превратили! — проворчал я, матерно думая о том, кто это сотворил и, вздохнув, вытащил на берег комок мокрых тряпок.
