Так же бросив руку к фуражке, представился и я.
- Командир танкового батальона капитан Михайлов.
После мы довольно быстро разговорились.
Оказывается полк с остатками штаба дивизии выходили из окружения к своим, как дозор наткнулся на наш лагерь, из которого мы вышли всего пять минут назад. Переговорив со старшиной Егоровым, которого я оставил в лагере старшим они быстро собрали боевую группу и отправили ее нам на помощь, к тому же продолжавший сидеть на дереве Рамиль уже подсчитал примерное количество полицаев.
- Как только ваш капитан слез с дерева, и показал свое удостоверение нашим особистсам, так те перед ним буквально на цыпочках ходят!- продолжил рассказывать Карапузов, наблюдая как его бойцы зачищают деревню.
Ко мне быстрым шагом шел Волков. Подойдя, доложился, что он со своими бойцами взял в плен старшего полицая.
- Хорошо, молодцы, сейчас пойдем его и допросим, он хоть целый?
- Вроде того товарищ капитан.
- Та-ак, его еще допросить можно?
Волков виновато опустил голову. Рассказ Волкова мог бы вызвать у меня улыбку, но мне было не до смеха, поглядев, как из леса цепью выходят бойцы мы пошли к дому, где находился пленный.
Главарю полицаев сломали челюсть, нет не так, когда его пытались скрутить, он смог вырваться, но один из бойцов успел поставить подножку и этот кабан со всего огромного роста треснулся челюстью о порог двери.
Оставив Карапузова разбираться с зачисткой деревни, я прошел к дому с многочисленными следами пуль в стенах. Войдя, я пригнулся о низкую дверь и вошел в большую комнату, пройдя мимо беленой известью печки, я сел на лавку напротив главаря.
- Ну и кто ж ты такой!?- спросил я вслух, никому особенно-то не обращаясь. Взяв со стола книжечку и полистав, стал читать вслух:
- Старший полицай Федор Бондарчук, хм, смешно. Что ж ты гни..а такую фамилию позоришь?
Посмотрев внимательно, на опутанного веревками полицая кивнул на челюсть, по которой текла розовая ниточка слюны.
- Как болезный, не болит?
Поймав свирепый взгляд, я обратился к стоящему рядом Волкову.
- Ты смотри сержант, не уважает он нас, брезгует говорить с советскими командирами.
Посмотрев на полицая немигающим взглядом, представляя что передо мной просто кусок мяса, предельно жестким голосом сказал:
- Ты никто и звать тебя никак. У тебя есть два выбора, умереть легкой смертью, рассказав все что мы спросим, или долгой и тяжелой, если будешь молчать. И не вращай глазами, знаю что со сломанной челюстью можно говорить, да больно, но терпимо.
Все-таки мы сломали его, правда в переносном смысле, до крайности дойти еще не успели, видно полицай понял что мы пойдем на все.
В принципе этот полицай знал не так много, как мне хотелось бы.
В этой деревушке они находились уже более десяти дней, и составляли один из узлов по отлову окруженцев, и кстати работали довольно продуктивно, так как за это время взяли и уничтожили, около двухсот окруженцев. Сами группы бойцов, выходили на деревушку довольно часто, бывали даже одиночки. Хорошо поставленная группа дозорных, неплохо справлялась со своим делом, вот только с нами у них вышел прокол. Часовые заметив нашу группу разведки, подумав что это все что есть спокойно пропустили их в деревню сопровождая по бокам. А вот когда они вместо того чтобы искать еду, стали просто обыскивать хаты, ввело главного в удивление, и он приказал отпустить разведку обратно проследив ее путь. А когда узнал что там целая толпа русских, да еще практически невооруженная, да еще и с бабами то вообще пребывал в эйфории от такой удачи.
А вот захват Волковым, Федора, стало роковым для полицаев. О плане главного знал только его зам, которого закололи ножом, когда дрались в сенях и наша атака стала для полицаев неожиданной.
- Слушай сержант, зачем они вообще к вам приперлись, да еще сами, не послав подручных?
- Так товарищ это не они к нам, а мы к ним. У них тут в подполе целый бункер с бойницами, вот мы и зашли в этот дом, кто же знал что тут главные прячутся.
В это время дверь отворилась и к нам зашли несколько незнакомых командиров. Один из них был в звании полковника, а перевязанный левый глаз делал его похожим на Кутузова.
Вскочив с лавки, я кинул руку к фуражке, и отрапортовал:
- Товарищ полковник, капитан Михайлов, проводим допрос захваченного в плен вражеского пособника.
- Много сообщить успел?
- Сколько знал, все рассказал.
- Хорошо! Повесить!- неожиданно жестко приказал полковник. Я не палач, поэтому отошел в сторону, когда двое бойцов подхватили мычащего предателя и поволокли его к выходу.
- Удивляешься капитан, что я приказал его повесить!- с любопытством спросил меня полковник, присаживаясь на лавку и кладя руки на стол.
- Да нет, товарищ полковник, не особо!
- А я все-таки скажу. Там в лесу в трех километрах от деревни мои разведчики наткнулись на овраг который был почти доверху заполнен убитыми бойцами. Нашими бойцами капитан, понимаешь?
Я кивнул и как наяву представил себе этот овраг.
'- Да уж за подобное не только линчевать надо, а и похуже!'
