Обе задумались.
— Она ведь никогда не пропускала работу, правда, тетя Киёми? — прервала молчание Тина. Само слово «тетя» снимало напряжение. Конечно, Киёми не была ее родной тетей, но, называя ее так, Тина чувствовала близость и Киёми была членом их семьи вместе с «бабушками» — нянями Тины, опекавшими ее, пока она не подросла настолько, чтобы сидеть дома одна. В детстве бабушки казались древними, хотя обе они были до сих пор живы и коротали дни в доме престарелых в Японском квартале. Тине было не так уж важно, что бабушки или тетя Киёми — не настоящие родственники. Она могла показать на улице на одну из бабушек, или на детей тети Киёми и сказать: «Вот моя бабушка. Это мой двоюродный брат Джеймс. Это моя двоюродная сестра Энни».
— Нет, я не припомню, чтобы она даже день пропустила. Что с ней будет дальше?
Тина читала кое-что о рассеянном склерозе. Она знала, что болезнь делает с нервной системой, знала, что это необратимо, но сама по себе эта болезнь не убивает человека.
— Трудно сказать точно. Врачи ничего не знают. У каждого болезнь протекает по-своему.
Киёми пристально смотрела на календарь, рассматривая даты, словно там было начертано будущее Ханако.
— У нее наступит улучшение?
Тина не знала, что ответить.
— У большинства повторяются приступы. Можно принимать лекарства, чтобы не было ухудшения. Можно лечить симптомы. Но проблема в том, что поражение нервной системы исправить трудно.
— Твоя мама — такая красивая, она совсем не изменилась за все эти годы. — И Киёми тихо вздохнула, словно собиралась броситься в холодную воду.
Тина открыла дверь в материнскую квартиру.
— Ха-тян? Что ты здесь делаешь?
— Извини, что так поздно. Я зашла по дороге в «Тэмпура-Хаус».
Ханако смотрела телевизор в гостиной. Тина бросила рюкзак на пол и села у дивана, где лежала мать.
— Тетя Киёми сказала, что ты ушла домой.
— Клиентов почти не было.
— Она сказала, что тебе было больно.
— Немного.
Шла передача азиатского кабельного телевидения — показывали японскую телевикторину. После того как в их дом протянули кабель, Ханако смотрела только передачи из Японии. Кулинария, мыльные оперы, ток-шоу, путешествия. Много викторин. Тина понимала максимум четверть того японского, который пулеметными очередями звучал с экрана.
Они посмотрели телевизор, потом Тина спросила:
— Ты ужинала?
— Хай. А ты?
— Нет еще.
Ханако встала.
— Ничего, что остатки?
— Я собиралась перехватить что-нибудь по дороге ДОМОЙ.
Мать пошла на кухню, Тина за ней. Ханако стала подогревать жареный рис.
— Ты сейчас нормально себя чувствуешь? — Ханако кивнула. — Больше не смотрела рисунки сэнсэя?
Ханако помешала рис.
— Смотрела. Не могу понять, что они значат.
Закончив с рисом, Ханако подала его Тине в белосиней миске, поставила на стол соевый соус и положила палочки.
— Спасибо, ма.
Посмотрев немного, как Тина ест, Ханако сказала:
