Очередная пиявка впилась под колено. Макс досадливо вскрикнул, выдернул ногу из черной жижи, закатал штанину, сыпанул на присосавшуюся гадину соли. Мерзкий червь задергался, прекратил свое занятие, скатился в воду.
Немолодой кшарг, проследив за действиями землянина, неодобрительно покачал головой:
— Соль на пиявок этих переводить сильно уж накладно. Надо бы золы припасти для этого — золу они тоже не любят.
Макс нервно хохотнул:
— И где же мы тут костер разведем? Разве что на твоей голове.
Бум, единственный из отряда, кто упрямо продолжал восседать на лошади, добродушно произнес:
— Доктора пиявок за хорошие деньги ставят больным, особенно помогает от мужской немощи. Так что все только к лучшему — как выберемся из этой лужи, так сразу и по бабам.
Гурк, снимая пиявку с голени, горестно вздохнул:
— Сир, если мы не выберемся отсюда, эти твари высосут из нас всю кровь до последней капли. И не видать нам баб, если конечно, кобыл бабами не считать.
— Гурк — твой язык черен, как дохлый ворон. Мы уже развернулись к западу, кшарги говорят, что до Фреоны это болото не дотягивается, так что скоро выберемся на сушу.
— Вашими бы устами, сир… — тоскливо вздохнул воин.
Макс, оглядевшись по сторонам, не заметил никаких изменений. Все та же черная болотная пустошь. Местами поблескивает вода, зеленеют протоки, затянутые ряской, на кочках сереют кустики осоки и вздымаются редкие стебли тростника. И так до самого горизонта — хуже места он до сих пор не видал. Зверья за весь день не встретили никакого — лишь редкие птицы, да лягушки. Но зато пиявок, похоже, не меньше чем грязи…
Покосившись на Солнце, он обернулся к рыцарю:
— Сир, до заката часа два–три, надо подумать о ночлеге. Может вы с высоты седла видите хоть что–то, похожее на клочок суши? Отдохнуть в этой грязи мы не сможем.
Рыцарь молча привстал в стременах, вгляделся вперед, неуверенно ответил:
— Я уже давно вижу, что впереди что–то есть. Но не уверен, что это нормальная суша. Похоже на остров, или несколько островков. Деревья вижу. Может это уже начинаются леса Фреонские?
— Не знаю. Но деревья это хорошо. Я и на дереве переночую — мне не впервой.
— Да любой переночует, — кивнул Бум. — Лишь бы не с пиявками.
Бум оказался прав — это действительно был болотный «архипелаг». Несколько кусков суши, затерянных посреди грязевого ада. Беглецам неслыханно повезло на него наткнуться — поход по болоту вымотал всех, но ночевка в этой сырости и вовсе могла убить. Острова, правда, тоже не особо сухие были, но пиявки здесь точно не сожрут.
Обессилевшие лошади и коровы потянулись было к зарослям болотного хвоща, но тут же брезгливо отвернули назад.
— Нос воротят, канальи! — досадливо выдохнул Бум, и пнул ближайшую корову в бок. — Придется овес переводить, а то завтра ноги протянут.
Макс, походив по берегу, нашел за тростниковыми зарослями удобную полянку:
— Сюда идите, здесь вроде посуше.
— Так травы тут для скота тоже нет, — возразил один из людей рыцаря.
— О себе надо думать, а не о скотине. Здесь заночевать можно, тут нет этого мокрого мха. Тростника нарубим на лежанки и поспим как нормальные люди. Дров заготовьте, пока не стемнело, надо просушить одежду… до костей все вымокло.
Гурк, вылив из сапог воду, предложил:
— Сир Бум, может, я пройдусь по округе, с луком? Пока светло, может подстрелю чего… я видел на мху какие–то следы.
— Дельная мысль, — одобрил рыцарь идею воина. — Только не задерживайся. И не забреди в болото. А то сгинешь, как тот конь утром сгинул.
— Ну так я не конь, куда не надо не лезу.
— И воду поищи, — сказал Макс. — Болотную пить невозможно, а во флягах осталось мало.
Воин сокрушенно покачал головой:
— Не думаю, что здесь найдется родник, или чистое озерце, но если попадется, мимо не пройду.
Застучали топоры, упало первое сухое дерево. Сырость всех достала, и люди, не сговариваясь, решили соорудить грандиозный костер, благо, сухостоя на это дело хватало. Пусть и гнилой, но зато много. Те, кто не был занят дровами, взялись за ножи, заготавливать тростник и камыш.
Через полчаса затрещал огромный костер, чуть в стороне дымил поменьше — на нем готовили похлебку. Дождавшись, когда нагорят угли, Ури выгреб их целую гору, зарыл в них несколько кусков конины, завернутой в лопухи.
— Ужин у нас будет королевский, — ухмыльнулся он.
Бум досадливо прогудел:
— Учитывая, что обеда не было вообще, это лишь скромное воздаяние за испытанные тяготы. А вот если Гурк притащит молоденькую свинку, вот это действительно будет по–королевски. Болото лучшее место для охоты на этих вкусных бестий. Ну, это, конечно, если дубравы нет под рукой — желуди они уважают побольше, чем болото. Я думаю, тут со времен сотворения мира людей не было, и если свиньи здесь водятся, то человека они не боятся, и можно их ловить голыми руками.
Макс, покосившись на Солнце, почти исчезнувшее за горизонтом, покачал головой:
— Гурку пора бы назад возвращаться. Сейчас темнеть начнет.
Спустилась ночь, засверкали звезды, из–за горизонта показался краешек Луны. Гурк не пришел.
