Сенатор Томас Ламбертино и конгрессмен Альфред Джинц непрерывно встречались с коллегами по Сенату и Палате представителей, готовя импичмент. Сократовский клуб давил на все рычаги. Да, многие признавали, что Конституция в данном вопросе толкуется излишне вольно в той части, что Конгресс мог сам и объявлять импичмент президенту, и голосовать по принятому им же решению, но ситуация требовала столь крайних мер: ультиматум Кеннеди основывался на личных эмоциях, а не на интересах государства.
Поздним вечером подготовка практически завершилась. И в Палате представителей, и в Сенате удалось, пусть и не без труда, набрать две трети голосов, с тем чтобы в четверг вечером, за несколько часов до истечения срока ультиматума, отстранить президента Кеннеди от власти и таким образом спасти город Дак от уничтожения.
Ламбертино и Джинц держали Оддблада Грея в курсе событий, надеясь, что он убедит Френсиса Кеннеди отозвать ультиматум. Оддблад Грей заявил им, что президент этого не сделает. Затем доложил Кеннеди о происходящем на Капитолийском холме.
— Отто, — сказал ему Кеннеди, — я думаю, ты, Крис и Дэззи пообедаете со мной сегодня. Скажем, в одиннадцать. Боюсь, что домой тебе сегодня попасть не удастся.
Президент и его советники обедали в Желтой комнате, которую Кеннеди предпочитал всем другим, хотя находилась она очень далеко от кухни и официантам приходилось попотеть. Как обычно, Кеннеди ел скромно: маленький стейк, нарезанные тонкими ломтиками помидоры, кофе с кремовыми и фруктовыми пирожными. Кристиану и остальным в качестве главного блюда предложили рыбу, в которой они разве что поковырялись: есть не хотелось никому.
Кеннеди держался на удивление свободно, остальные — скованно. У всех, в том числе и у Кеннеди, на рукаве чернели траурные повязки. Их надел весь персонал Белого дома, включая слуг. Кристиан Кли знал, что такой приказ отдал Юджин Дэззи.
— Кристиан, я думаю, нам пора посвятить остальных в наши проблемы. Но не более того. Никаких бумаг.
— Дело серьезное, — начал Кристиан. И сообщил о возникшей атомной угрозе. Доложил о том, что по совету адвоката оба молодых человека отказались давать показания.
— В Нью-Йорке заложено ядерное взрывное устройство? — в изумлении спросил Оддблад Грей. — Я в это не верю. Не может все это дерьмо одновременно свалиться на наши головы.
— Ты уверен, что они подложили атомную бомбу? — спросил Дэззи.
— Я думаю, вероятность не превышает десяти процентов. — На самом деле он не сомневался, что вероятность зашкаливает за девяносто процентов, но не хотел говорить об этом.
— И что ты собираешься предпринять?
— Поисковые команды уже работают, — ответил Кристиан. — Но критический фактор — время. — Он повернулся к Кеннеди. — Мне все еще нужна твоя подпись, чтобы провести необходимую подготовку для проведения допроса с использованием специальных медикаментов. — Он объяснил раздел IX закона о контроле над атомным оружием.
— Нет, — ответил Френсис Кеннеди.
Отказ президента поразил всех.
— Но мы не можем идти на такой риск, — заметил Дэззи. — Подпиши указ.
Кеннеди улыбнулся:
— Вторжение государственных чиновников в мозг индивидуума — опасное дело. — Он помолчал. — Мы не можем жертвовать правами личности, основываясь только на подозрениях. Особенно когда речь идет о таких потенциально ценных для нации гражданах, как эти двое молодых людей. Крис, когда уверенности у тебя прибавится, попроси меня еще раз. — Кеннеди посмотрел на Оддблада Грея. — Отто, расскажи Кристиану и Дэззи, что делается в Конгрессе.
— Они не отступают от своего плана. Теперь они знают, что вице-президент не подпишет декларацию о твоем импичменте, как того требует двадцать пятая поправка. Но многие члены кабинета декларацию подписали, поэтому они считают себя вправе принять меры. Решение об импичменте вынесет сам Конгресс. А потом сами его и проголосуют. В четверг вечером. Чтобы исключить твое участие в переговорах о спасении заложников. Их аргумент: на тебя слишком уж подействовала смерть дочери. Как только ты будешь отстранен от должности, министр обороны отменит твой приказ о бомбардировке Дака. Они рассчитывают, что Берт Одик убедит султана в ближайшие тридцать дней освободить заложников. Султан почти наверняка согласится.
Кеннеди повернулся к Дэззи:
— Подготовь мой приказ. Ни один из членов правительства не должен связываться с Шерхабеном. Подобные действия будут оцениваться как предательство.
— Поскольку большинство правительства выступило против тебя, — мягко заметил Дэззи, — твои приказы выполняться не будут. На данный момент у тебя нет никакой возможности повлиять на ситуацию.
Кеннеди посмотрел на Кристиана Кли:
— Крис, им нужно две трети голосов, чтобы отстранить меня от должности, так?
— Да, — кивнул Кристиан. — Но без подписи вице-президента это решение в принципе незаконно.
Кеннеди встретился с ним взглядом:
— И ты можешь что-то сделать?
Кристиан запнулся. Какая-то мысль у Френсиса на этот счет была, но какая?
