Четвертый хранитель полностью

— Год назад, когда мы усмиряли тверские земли, Алексей, воспользовавшись моей минутной усталостью и срочностью дела, попросил подписать чистый лист с печатью для одного боярина, который должен был ночью выехать. Позже я узнал, что боярин скоропостижно скончался еще до своего отъезда и грамоту дьяк не успел ему выписать. Это единственный случай, когда я подписал чистый лист, и поэтому я его сразу вспомнил, когда увидел вот это, — он протянул Софье грамоту Верейского. — Алексей — изменник на службе у Василия Удалого и должно быть тот немало заплатил ему за эту грамоту, благодаря которой он обманным путем сбежал от нас, вместе со своей женой и тверским приданым, которое ты столь опрометчиво подарила своей племяннице.

Софья мельком взглянула на грамоту и, улыбнувшись, вернула ее супругу.

— Мой дорогой, — сказала она тихо и врадчиво. — Алексей написал эту грамоту на подписанном тобой листе по моему прямому указанию. Я была уверена, что ты пошлешь за Верейскими погоню, — и ты правильно сделал, что послал, но я подумала, что было бы хорошо, если бы погоня их не настигла…

Иван Васильевич уставился на жену.

Ее признание стало недостающим звеном в цепи размышлений, связанных с появлением этой странной грамоты.

Сейчас он вдруг в одну секунду осознал прозорливость, дальновидность и хитроумность поступка Софьи.

А ведь и правда — любимого всем народом героя Василия Удалого нельзя так просто казнить или арестовать, не рискуя навлечь на себя ненужного ропота толпы… Племянницу собственной супруги тем более. Однако, дело собирания земли продолжать надо. Верейское княжество созрело для присоединения к Москве, а молодой князь с его супругой мешали этому. Теперь же все вышло замечательно — как бы само собой: они бросили свою землю на произвол судьбы и сбежали к московским врагам…Я сделал все что мог и послал за ними в погоню лучших людей — все это знают от Оболенского, который, желая себя оправдать, рассказывает о целой армии, помешавшей ему схватить изменника…

— Разве я поступила неправильно? — лукаво улыбнулась Софья.

Напряженное выражение сошло с лица Ивана Васильевича, и он улыбнулся в ответ:

— Ты могла сказать мне об этом, — с укором сказал он и взял руку жены.

— Зачем? — Ласково погладила его руку Софья. — Тебе лучше было ничего не знать до поры до времени. Так что вовсе не надо рубить голову Алексею Полуехтову, а следует зато щедро наградить Василия Медведева, который великолепно справился, сам того не зная, с делом государственной важности.

— Именно это я только что и сделал, — рассмеялся Иван Васильевич.

— Вот и отлично, — сказала Софья. — Теперь пора подумать о Твери. Мне кажется, что твои сын и внук имеют полное право на это княжество.

— Я неустанно думаю об этом, дорогая.

Они обнялись, и между ними вновь воцарилось прежнее согласие.