– Чем это вы забавляетесь? – хмуро спросил Максимов (он только что столкнулся с санитарами в противохолерных костюмах, несшими очередную жертву «собачьей смерти»).
– Да вот… Вещица вроде бы пустячная, но с большим будущим. – Грин поймал модельку на лету, что-то в ней подкрутил, запустил вновь, и она принялась выписывать в воздухе восьмерки. – Это, как видите, прообраз управляемого летательного аппарата. Его автор – мой знакомый часовщик… Механизм – обычная часовая пружина, которая после завода медленно распрямляется и приводит в движение пропеллеры. Пружина очень хорошая, этот аппарат на одном заводе может пролететь целую милю.
– Нашли чем удивить! – пробурчал Максимов. – Если запустить монгольфьер или шарльер, он пролетит гораздо дальше. Еще и груз с пассажирами поднимет.
– Да, но традиционные воздушные шары неуправляемы, в этом их главная проблема. Смешно: ваши друзья-австрийцы недавно, во время осады Венеции, запустили бумажные аэростаты, которые должны были засыпать город бомбами. Но подул неблагоприятный ветер, аэростаты отнесло в сторону, и бомбы стали падать в австрийский лагерь…
– Чем же ваша игрушка лучше?
– У нее есть рулевое управление. – Грин снова поймал модельку и показал Максимову лопасти из тонких дощечек позади удлиненного баллона. – Я могу выставить их, как мне вздумается, и таким образом задать этой игрушке определенный маршрут и высоту полета. Я сожалею лишь об одном: человечество еще не изобрело двигателя, который можно было бы поставить на настоящий аэростат, способный поднимать людей. Часовая пружинка для такой махины слабовата.
– В таком случае вашей безделушке красная цена – грош в базарный день, – отрезал Максимов, испытывая раздражение.
– Грош? – спокойно отреагировал американец. – Я бы дал за нее побольше. Как это у вас?.. Червонный?
– Червонец, – поправил Максимов, и в голове что-то закрутилось, точно заработал дотоле стоявший часовой механизм. – Джимми, постойте… Как вы сказали?
– Что это вы так напряглись, Макси? – воззрился на него Грин. – Я чем-то оскорбил ваш слух?
– Нет… Наоборот, вы натолкнули меня на мысль… гениальную! Бросьте развлекаться, идем со мной!
Максимов потащил огорошенного американца к майору Капнистову, где и поделился своими соображениями. Они были приняты, хоть майор для виду и похмыкивал – это он так завидовал, что гениальная идея посетила не его, а какого-то полуштатского.
– Как бы то ни было, надо проверить! – решил он, и все трое направились к полевой кухне.
Там, возле пятиведерного котла с варившимся борщом, возился разжалованный из адъютантов поручик Червонный, подкладывал в огонь поленья.
– Что, свыклись уже со своей участью? – осведомился жандармский майор с ехидцей. – Всегда при еде, в атаки не бросают – чем не блаженство?
– Что вам угодно? – тускло отозвался Червонный.
Капнистов выдержал паузу и гаркнул:
– Господин поручик, извольте сознаться!
– В чем? – изумленно округлил рот бывший адъютант его сиятельства.
– В том, что вы – агент мятежников!
– Что-о?
– Не отпирайтесь! Нам ведомо, что в расположении армии действует диверсант, именуемый Красным. Это вы и есть. Червонный – Красный. Так?
– Ну, знаете… – остолбенел поручик и в следующую секунду дал петуха: – Это уже переходит… Я буду жаловаться его сиятельству! Меня и так оскорбили… безвинно… Перестаньте надо мной измываться, в конце концов!
Он шагнул в сторону, намереваясь куда-то уйти, но попал в объятия Джеймса Грина. Затрепыхался, как пойманный щегол. Американец толкнул его к майору, а тот уже доставал свой тульский пистолет, блестевший латунной фурнитурой.
– Выверните карманы! – приказал Капнистов. – Живо!
– Вот еще! – с вызовом ответил поручик. – Я вам не мужик, я дворянин! Требую цивилизованного обращения!
– Подержите-ка этого оратора, господа, – попросил майор.
Максимов и Грин схватили поручика за руки. Он заблажил, стал дергаться, но Капнистов уже обыскивал его мундир.
– А это что? – Из кармана на свет была извлечена склянка с прозрачной жидкостью. – На известковый раствор не похоже. Может, уксус, которым вы, согласно предписанию, ручки свои холеные протираете, чтобы холеру не подцепить, а?
Капнистов со всеми предосторожностями отвинтил крышечку, нос в склянку совать не стал, махнул ладонью, как делают химики, чтобы ощутить запах и при этом не отравиться.
– Нет, уксусом не пахнет. – Капнистов завинтил крышечку, обернул склянку платком, бережно опустил себе в карман. Перчатки с рук снял и бросил в огонь, пылавший под котлом. – Отдадим эскулапам, пусть разберутся. А этого я допрошу со всем пристрастием. Он у меня все скажет…
– Нет! Нет! – Поручик совершил невероятный рывок и освободился из удерживавших его рук. – Это выше моих сил! Я не могу!
Он схватил полено и метнулся к майору, но тот шевельнул рукой, пистолет чихнул, и поручика отшвырнуло к котлу. Он выронил полено, закачался. На его плече расплывалась бурая клякса.
– Сами виноваты. Я вас научу быть покладистым, – наставительно обронил майор. – Ну-ну, не бледнейте, рана чепуховая…
