Мы занимаемся сексом на вершине замка, и создается ощущение, что мы под открытым небом. При повороте головы вижу дальнюю незнакомую даль, но отворачиваюсь, цепляюсь глазами за Лоста, не хочу думать о том, что ждет меня за стенами этой крепости. Наши тела наслаждаются соединением, мы стонем в унисон, и с каждым движением приближаемся к экстазу.
— Да… да… да… Лост…
Мы кончили одновременно, и я прилегла на его грудь, чувствуя, как внутри меня расслабился член. Отдых был недолгим, потому что зверь не насытился, вздыбился снова и заполнил меня одним махом. Лост несколько раз приподнял меня на себе, затем привстал и положил спиной на кушетку, сам навис сверху, член снова занырнул глубоко, и не выходил полностью до тех пор, пока не излился внутри вторым фонтаном. Лост был одновременно нежным и настойчивым, мне понравилось быть с ним наедине.
— Откуда у тебя этот шрам? — веду пальцем по его подбородку, мы в это время лежим на узкой койке в обнимку.
— В детстве упал с бокра, — ответил с улыбкой.
— Больно было, наверное…
— Ничего, мазь деда и в тот раз помогла, — Лост тяжело вздохнул, когда вспомнил Крайта, но в этом вздохе было принятие ситуации. Он смирился, что нам придется решать проблемы прошлого, и я осмелилась задать следующий вопрос.
— Ты пойдешь со мной, Лост?
— Да, ласточка, мы пойдем на озеро все вместе.
В спальне застала Лайта с одной из девушек с острыми ушками. За долю секунды в голове пронесся смерч, в котором смешалась ревность, непонимание и возмущение, но негатив в адрес крохотной девочки поутих, когда я поняла, что она делает перевязку моему мужчине.
— Что случилось? — я подбежала к кровати, видя, что бинты уже оборачиваются вокруг туловища, причем девочка не прикасается к ним, ткань сама оборачивается настолько быстро, что сложно уловить движение взглядом.
— Все в порядке, — слишком спокойно ответил Лайт.
— Как это все в порядке? Почему у тебя все тело в бинтах?
Девочка-помощница прибрала все лишнее и незаметно удалилась. Мы остались наедине с третьим мужем, и все было бы хорошо, но в нашу компанию встряло жуткое беспокойство.
— Забыл забинтовать спину, ожоги распространились, это ничего… — он храбрится, но я знаю, что ему больно, у меня и самой икры чешутся весь день. — Скоро пройдет. Как твои ножки?
— Чешутся, — забираюсь к Лайту на кровать, хочу его обнять, но боюсь прикоснуться, понимая, что под бинтами пекущие раны. — Тебе очень больно?
— Нет, все хорошо, звездочка моя, — притягивает меня к себе, хочет пересадить на бедра, но я не даюсь, не хочу задеть его раны.
— Это все из-за меня, — поглаживаю открытые участки его тела, провожу ладонью по красивому лицу, — мне очень жаль, — ненавижу чувство вины, но сейчас оно обволокло меня по макушку.
— Если бы ты была снаружи, я бросился бы под дождь, не раздумывая… Хорошо, что Крайт никогда не спит. Не хочу представлять, как все могло обернуться…
Лайт уткнулся носом мне в плечо, я погладила его волосы, поцеловала лоб, виски, щеки. Он расстроен и чувствует себя виноватым еще больше, чем я, мне хочется успокоить его и заверить, что его вины в случившемся нет.
— Ты мой хороший, — целую его в губы, подсев ближе, но все еще сохраняя безопасную дистанцию, — я все исправлю, — шепчу ему на ухо, — но мне нужна ваша помощь…
Пересказала Лайту свой план, он слушал нахмурено, но не перебивал. Когда я закончила, посыпались вопросы, уговоры, он хотел, чтобы я отказалась от затеи, но я стояла на своем. В итоге перетянула и Лайта на свою сторону, он начал соглашаться со мной, и к концу разговора успокоился и прижал меня к себе.
— М-м-м, — промычал от боли, и я отстранилась.
— У меня есть обезболивающее, — вспомнила пузырек, который мне дала Алисия для первой брачной ночи, быстренько вскочила, отыскала его, принесла Лайту. — Только я не знаю, как его принимать. Наверное, нужно всего пару капель.
— Обезболивающее? — удивился. — Не надо мне, я могу потерпеть, не впервой ведь. Знаешь, я в детстве специально под дождь выходил… Закалялся, думал, что с каждым разом будет легче, кожа привыкнет, но нет…
Мой мальчик не хочет показаться слабым, но ему в разы больнее, чем мне. Мои ожоги не успели распространиться, уже почти не пекут, только чешутся, но обезболивающее в этом случае не поможет, а вот Лайту да.
Добавила три капли в стакан с водой, подаю мужу, упрашиваю, чтобы выпил. Он поддался, совсем не умеет мне перечить, и выпил все до дна. Это нужно было скорее для моего спокойствия, чем для его обезболивания, но мне действительно стало легче.
Какое-то время мы с Лайтом лежали рядышком, болтали, я кормила его фруктами. Периодически к нам заглядывали старшие Лосы, но надолго не задерживались, ссылаясь на дела. Как я поняла, после бури у них так всегда. К счастью, повторяется это не каждую ночь, иначе мои мальчики были бы заняты целыми днями.
— Звездочка, — Лайт нежно шепчет.
— Да, мой хороший, тебе что-то принести?
— Нет, — берет мою руку, кладет на пах, а там уже во весь свой немалый размер распрямился зверь, — очень хочется…
