Чтобы завершить трансформацию, швейцарец женился на дочери египетского посла в Берне Фатхи Аль Диб.
Сам Хубер так рассказывал об этом этапе своей жизни:
– Я был обычным произраильски настроенным швейцарцем. Мои родители-протестанты были открытыми, терпимыми и грозными. Они меня не били. Я учился во Фрайбурге в католической среде и получил лучшее из двух религий. Но в один прекрасный день партия попросила меня укрыть нескольких алжирцев, прибывших в Швейцарию, чтобы купить оружие. Я отказался, потому что для меня алжирцы – из коммунистического лагеря, и я не очень любил арабов. Но партия настояла. Я больше не мог с ними спорить. Итак, я три ночи укрывал трёх арабов. Мы часами обсуждали их жизнь, их религиозную и политическую деятельность. Для меня это был настоящий культурный шок. Я был очарован всем, что они мне рассказывали. Как только они уехали, я пошёл своим путём и обратился в ислам. Я получил ответы на конкретные вопросы: например, концепция Бога, противоречия между верой и религией, понятие избранного народа (истинная причина расизма). Когда я понял, что Аллах также является творцом зла, я достиг мира и наконец пришёл к целостности взглядом. Моё обращение не было резким, оно заняло годы. Однажды я получил приглашение из посольства Египта. Я встретился с Фатхи Эль-Диба, который спросил меня, где я занимаюсь исповеданием веры. Я рассказал ему. Он объяснил мне, что этим центром управляют "Братья-мусульмане", которые не являются хорошими мусульманами, потому что желают падения великого арабского лидера Насера. Я ничего не знал об этом. Я был наивным.
В Каире он познакомится с бывшими нацистами, бежавшими туда, чтобы помочь антиизраильскому делу. Он был готов принять точку зрения великого муфтия, который изложил ему совершенно иную версию Третьего Рейха:
– Конечно, геноцид был. Его нельзя отрицать. Это ужасно и непростительно, но это расистское оскорбление миллионов африканцев, которых убивали и порабощали на протяжении веков, утверждать, будто это был единственный Холокост в истории. Такая манипуляция нужна для того, чтобы стало невозможно рассмотреть данное понятие со всех сторон.
Новый Хубер стал ярым противником Израиля и приблизился к нацизму и идеологии своего бесспорного лидера: Адольфа Гитлера.
Он стал частью группы "Авалон", которая возрождала некоторые кельтские традиции. Два раза в год он оказывался по случаю солнцестояния в компании нескольких сотен швейцарцев в хижине посреди леса и обсуждал, как остановить американо-сионистское наступление. Во время этих встреч они часто говорили о ZOG и повторяли: "Мы живём в 1931 году и ждём 1933 года", – года прихода Гитлера к власти.
Швейцарец стал изучать Третий Рейх, труды высших нацистских руководителей (авторские права на произведения которых он приобрёл) и идеологов исламского национализма. Вскоре он убедился, что Гитлер был большим поклонником пророка Мухаммеда и что лучший способ почтить его память – помочь исламской экстремистской галактике в её войне против Израиля.
В 1960-х и 1970-х годах Хубер подружился с венесуэльским террористом Ильичом Рамиресом Санчесом (более известным как Карлос "Шакал"), лидерами Народного Фронта Освобождения Палестины, иранским аятоллой Хомейни, сосланным в Париж, лидерами "Братьев-мусульман" (среди которых выделялся молодой Айман аль Завахири, будущая правая рука бен Ладена), швейцарским банкиром Франсуа Жену. Именно последний ввёл его в мир финансов.
Затем наступили 80-е, а вместе с ними и президентство Рейгана, а также великий международный скандал, получивший название "Иран-Контрас", или Ирангейт. США тайно продавали оружие своему врагу Ирану через Израиль, доходы которого инвестировались в колумбийскую торговлю наркотиками, а доходы служили для финансирования эскадронов смерти в Никарагуа ("контрас") – всё под руководством ЦРУ.
Излишне говорить, что Ахмед Хубер был идеальной кандидатурой для участия в такой операции. Он был хорошим другом Тегерана, знал, как незаконно поставлять оружие боевикам во враждебной стране, работал в мире швейцарских финансов и имел отличные связи и дружеские отношения с исламскими финансами, особенно с пакистанским банком кредитования и торговли Bcci.
Хубер начал работать на ЦРУ. Но, чтобы сохранить своё имя в нацистских кругах ("Третий путь") и в исламских кругах врагов США и Израиля, он представлялся под именем Келлхофер.
Всё пошло так хорошо, что перед швейцарцем поставили очень деликатную задачу: держать под контролем и наблюдением (на посту личного помощника) панамского диктатора Мануэля Норьегу, который также работал на ЦРУ и являлся ключевой фигурой в поставках наркотиков из Колумбии в Северную Америку.