— Двадцать долларов, — сказал Луций. — Прямо одной бумажкой, чем тебе не заработок?
— Ты меня деньгами не путай, — поморщился шофер, но окно открыл снова.
— Если у тебя отчим такой хам, почему ты в полицию нравов не обратишься? Там шутить не любят, вмиг окоротят.
— Да все мать, — вздохнул Луций, — любит его, гада.
— С бабами все ясно, — удовлетворенно констатировал шофер. — Так куда вас отвезти?
— Брата к тетке, — Луций проворно прочитал название улицы. — А меня потом, уж если время позволит.
— Правый берег Невы, — почесал затылок шофер. — К торгашам, значит. В общем полчаса лету, а потом тебя… на Фонтанку…Там же одна богема. Ты рисуешь или в музыкальной тусовке? Постой-ка, я тебя, кажется, где-то видел.
— Вряд ли, — отозвался Луций, холодея. — Девушка там у меня, у нее пока перекантуюсь.
— Еще десятку огурцов и потопали, — деловито сказал водитель. — Где же твой брат, в кустах, что ли, дрыхнет?
Не споря, Луций поднял еще спящего Василия и вместе с ним водрузился в кабину. Она оказалась неожиданно широкой, и обзор из машины на Неву был замечательный. Василий вновь заснул, не успев удивиться. Он принимал все как должное.
Луций порылся в кармане и достал двадцатку.
— Половина, — сказал он, протягивая деньги водителю, — вторая после того, как отвезешь. Только знаешь что, нам под утро заявляться неудобно, ты лучше отработай свои дела, а мы, два беспризорника, поспим. А как смену заканчивать будешь, так и развезешь нас.
— Мне так еще удобнее, — согласился шофер, хватая деньги. — Начальник коситься не будет, что где-то летаю в рабочее время. Спите, бедолаги. Как время придет, я вас разбужу.
Был уже полдень, когда голубая поливальная машина подъехала к известному всему Петербургу дому на Фонтанке. Василия с ними уже не было. Изрядно покрутившись вокруг дома, что позволило Луцию осмотреться, водитель-таки получил разрешение остановиться на всякий случай через дом от нужного Луцию и, получив свое, удалился восвояси. По дороге он изрядно наплел Луцию про странные порядки, царившие в общежитии людей искусства, размещенных по обеим сторонам реки Фонтанки в специальных домах, выделенных для развития культуры правительством Санкт-Петербурга.
Луций еще раз сверил адрес на бумажке с номером квартиры на последнем этаже и позвонил. Очень долго никто не подходил к двери, так что пришлось ему повторить звонок несколько раз. Наконец он услышал щелчок отпираемого замка, но отворилась вовсе не та дверь, у которой он стоял, а другая, за его спиной. Из нее вышел негр в сером костюме в полоску и сдвинутой на затылок шляпе и спросил на почти правильном русском языке:
— Хелло, бой. Вам кого?
— Сестричка Ли здесь живет? — спросил Луций с замиранием сердца.
Негр внимательно на него посмотрел и ушел внутрь квартиры. Тишина, наступившая после его исчезновения и нарушаемая только звуками рока и взрывами ругательств с разных этажей, была настолько долгой, что Луций стал уже недоумевать, правильно ли он сделал, придя к китаянке. Неожиданно дверь отворилась, и юная китаянка с веселым визгом бросилась ему на шею. Тотчас взяла она Луция за руку и по длинному темному коридору, в котором почему-то через каждый метр были вставлены двери, довела его до своей комнаты. Собственно, это была не комната, а восточный шатер, сад среди пустыни с массой зелени ковров и даже холодного оружия по стенам. На полу в разных позах сидели несколько человек, и похоже, что пили пиво. Во всяком случае, перед каждым из них была поставлена тарелка с соленым печеньем и баночное пиво. Все они, к удивлению Луция, были европейцами, да и китаянка без своего обычного макияжа только с накрашенными глазами и губками все больше напоминала Лину.
Не веря своим глазам, Луций смотрел на девочку, которая шаловливо улыбалась ему, и, если бы не шаровары и по-восточному образцу скроенная кофточка, он бы ни за что не усомнился, что перед ним его знакомая подружка, а не таинственная уроженка Востока.
В комнате стоял легкий полумрак, чуть развеиваемый двумя зелеными светильниками, в которых, казалось, тлели застывшие уголья. Прежде чем он смог объяснить цель своего визита, с пола легко поднялся кряжистый усатый человек с гордо поднятой красивой головой и широко развернутыми плечами.
— Он? — спросил человек у китаянки и, подойдя вплотную к Луцию, заглянул ему в глаза.
Этот мимолетный взгляд был исполнен такой внутренней силы и горделивой уверенности в себе, что Луций невольно смутился и отвел глаза. Казалось, что за короткое мгновение, пока они смотрели друг на друга, человек этот уже дал по одному ему известным критериям оценку как духовной, так и физической силе Луция.
— Что ж ты медлил? — спросил человек с упреком. — Мы тебя со вчерашнего вечера ждем. Вот она, — он резко выбросил руку в сторону Лины, — по-моему, вообще глаз не сомкнула.
— Подрывник наш явился, — дурашливо улыбнулся второй мужчина постарше, — бомбы-то с собой принес? За пазухой, наверно, держишь.
