Буддист подал руку помощи ассирийцу, и тот, озадаченный русским темпераментом, отошел в сторонку и угрюмо застыл, скрестив руки на груди. Наконец он достал из своего бездонного пояса флягу с вином, дабы запить происшедшее.
Благостные прихожане, не обращая внимания на заблудших, затянули псалом:
Блаженно водивший в такт пению приподнятой головой Эскулап презрительно зашипел, заметив, как бурят с благосклонной улыбкой усадил юношу рядом с собой, и начал наставлять все тем же спокойным, воистину божественным голосом:
— Ведомы ли тебе притягательные формы, звуки, знаки, ощущения, прикосновения. Предаешься ли ты им, привязан ли к этим удовольствиям?
— Да, — заглянув себе в душу, уверено ответил Луций.
— Эти-то оковы и служат препятствием на твоем пути, — задумчиво заключил бурят и продолжил: — А как ты считаешь, есть ли у тебя жена?
— Есть! — твердо ответил Луций, вспомнив Лину.
— А милосерден ли ты или жесток сердцем?
— Жесток, — не задумываясь ответил юноша, вспомнив, как невнимателен был к ней всегда.
— А злонамерен ты или дружественен?
— Злонамерен, — ответил Луций, вспомнив, как часто обижал брата.
— А порочны твои помыслы или чисты?
— Порочны, — вздохнул юноша, вспоминая желание обладать Линой.
— А владеешь ты своими чувствами или нет?
— Нет, конечно!
— Про тебя следует сказать: это пустыня! Это лесные дебри! Это погибель! Сейчас ты ожесточен сердцем, а Брахман милосерден, ты злонамерен, а Брахман дружественен, твои помыслы порочны, а помыслы Брахмана чисты, ты не владеешь своими чувствами, а Брахман владеет.
— Как увидеть вашего Брахмана? — решил поторопить бурята Луций.
— Порой вступает в поток бытия достигающий наивысшего совершенного просветления благословенный наставник. Увидев своим оком и постигнув своим опытом этот мир, он дает узнать его другим в учении прекрасном звуком и смыслом…
Луций понял, что бурят имел в виду самого себя, и на какой-то миг увидел того во главе клана почитателей. Буддист восседал в позе лотоса на престоле. На боковых углах сиденья были изваяны барельефы в виде львиных голов. Шиньон из смоляных кудрей в форме шлема, венчающий голову бурята, завершался закрывающими уши косичками, которые достигали плеч. Толстая шерстяная красная накидка придавливала тело, оставляя обнаженными правую половину груди, правое плечо и опущенную до земли руку.
— …И вот слышит это учение какой-нибудь человек, — продолжал вещать бурят сразу в двух местах, — или сын его и, преисполнившись веры в это учение, он станет так размышлять: «Мирская жизнь — препона и грязь. Подобна облаку жизнь отшельника, полная, чистая, сверкающая как жемчужина». И вскорости, бросив свое имущество, покинув круг сородичей, он уходит в отшельники.
Юноша вдруг увидел себя в окровавленной тунике, вползающим в буддийское собрание. Буддист невозмутимо продолжал проповедовать.
— А став отшельником, он упражняет себя, следуя благому, и в деле, и в слове блюдет нравственность, строго охраняет двери своих чувств всем вполне довольный.
В благоухании цветов под сенью многовекового тропического дерева все прошлое казалось подернутым сладкой дымкой и никакого иного будущего не представлялось. Вот только непочтительное отношение к китайской мудрости, когда ей предпочли буддизм, хоть и проповедуемый его другом бурятом, возмутило Вана, и он, прервав беседующих, решил незамедлительно высказаться.
— Устраните мудрствование и ученость, и народ станет счастливее во сто крат; избавьтесь от человеколюбия и справедливости, и люди вспомнят сыновью почтительность и отцовскую любовь, — тут бдительный китаец больно ущипнул танцовщицу, вновь заглядевшуюся на ассирийца, — уничтожьте хитрость и наживу, и исчезнут воры и разбойники. Все заблуждения происходят от недостатка знаний. Поэтому нужно указывать людям, что они должны быть простыми и скромными, — наставительно поднял Ван указательный палец перед лицом танцовщицы, — а самому уменьшать личные желания и избавляться от страстей.
— У кого уничтожены страсти, — благосклонно позволив Вану высказаться, поддержал его бурят, — кто освободился от высокомерия, кто одолел всю стезю вожделений, кто овладел вполне собою и достиг нирваны, тот крепок духом и идет правильно в мире. Он пронизывает умом, исполненным любви, кротким, не ведающим зла сердцем, беспредельным сознанием поочередно все стороны света, весь обширный мир — вверху, внизу, вокруг, ничего не пропуская, ни на чем не задерживаясь. Это и есть путь, ведущий к единению с Брахманом.
— Вы так и не рассказали мне о нем, — осторожно напомнил юноша.
— Абсолютный Брахман — тот (кто, что) есть един и один, не сотворен из материи, не есть во плоти, не имеет ни цвета, ни формы, ни вкуса, ни запаха, неизменяем и не предаваем, но кто (что) всегда везде есть, — торжественно, как на похоронах, произнес бурят.
