— Незначительны. Было похищено около десяти образцов оружия, при чём, только по одному от каждого вида. Следы ограбления обнаружил ваш начальник участка Олег Гришин, который проводил плановый, еженедельный обход всех точек. По его словам, смотритель пытался уговорить «замять дело». Заделать дыру, засыпать проход, чтобы никто ничего не узнал, но он тут же позвонил мне, а я уже вам.
— То есть, смотритель замешан в этом? — спросил Ильин, мысленно проклиная себя за личный недосмотр кадров.
— Никак нет, ваше благородие. — ответил адъютант, мотнув головой — Он просто испугался наказания, за то, что не уследил.
— И правильно испугался, но о нём позже. Что-нибудь ещё известно?
— Личности грабителей установить не удалось. Тоннель выходит в паре десятков метров от склада к одному из жилищ местных.
— Этих тараканов допросили?
— Нет. Тот дом пуст. Их соседи говорят, что жильцы покинули его вскоре после нашего приезда, прежде чем кто-либо из наших к ним заявился. Но это не они копали под нас.
— Откуда такая уверенность? — спросил Михаил Ильин.
— Во-первых, количество. В той конуре жила семья, состоящая из вдовы с ребёнком и её больного отца. Втроём они бы не прокопали такой тоннель. Во-вторых, те же местные говорили, что в предположительный день кражи, эта часть трущоб патрулировалась полицейскими. Это совпадает с показаниями смотрителя, который заявил, к ним на склад наведалась опергруппа.
Бровь Ильина слегка дёрнулась.
— Мусора? Эти то, что тут забыли?
— По словам смотрителя, вроде расследовали какое-то изнасилование и подозревали, что преступник спрятался на складе. Зашли, осмотрелись и ушли. Но прогулки по трущобам не прекратили.
— Когда они покинули трущобы.
— Конкретно с этого района трущоб съехали прямо перед приездом начальника участка. Гришин успел заметить их машины.
— Понятно. — Ильин тяжело вздохнул и отдал чёткие распоряжения — Смотрителя убить, а семью лишить имущества. Тело повесьте на крюк для мяса и отправить снимки на почты всех моих лакеев, слуг и подчинённых в качестве примера того, что будет с теми, кто меня разочаровал. Они должны знать, что даже став дворянином, я нисколько не потерял хватку.
— Но ваше благородие. Мы ещё не закончили допрос. — осмелился деликатно возразить адъютант.
— Он не нужен. Этот идиот больше ничего дельного не скажет. — произнёс Михаил, отмахнувшись — Я итак знаю всё, что нужно.
— Но тогда, что на счёт охранников?
Про них Ильин почти забыл. Сначала, он хотел поступить с ними также, как и со смотрителем, но передумал.
— Уволить без расчёта.
— Они слишком много знают.
Ильин какое-то время думал.
— Их бы тоже в расход, но… ладно пусть живут. Просто переведите их арлекинам. У придворных шутов вечный недостаток кадров.
Михаил Александрович грустно усмехнулся. Света бы такое не одобрила. Когда-то, она верила, что её отец честный бизнесмен, но даже узнав правду, убеждала себя, что отец хоть и мафиози, но бандит с принципами, коих много в кино и литературе. Ильин и сам хотел соответствовать образу дочери, но реальность не позволяла.
Тем более, что сейчас не время для сантиментов. Пока Ильин стоял и наблюдал, как закладывают пробоину в стене, а группа мордоворотов уводит обречённого смотрителя за угол для «исполнения приговора», в его голове складывались кусочки мозаики. Его ограбили полицейские, это очевидно. И дело тут было не в том, что они, со слов местных, вертелись тут, как бродячие псы у помойки. Мусора постоянно, в любом городе, вечно ошиваются то тут, то там, что-то вынюхивая, имитируя рабочую деятельность. Так что тут ничего удивительного. Можно было даже списать день кражи на совпадение, но только не в данном случае.
Ильин лично был знаком с начальником староярского участка. Полковник Никитин, в своё время, не слабо так попортил ему кровь. Война с ним стоила Ильину огромных денег и даже одного инфаркта, но окончательно победить этого правдолюба Михаил смог, только получив дворянский ярлык. С тех пор, «старый друг» не рисковал лезть к нему и ушёл срывать своё бессилие на школьниках, рисующих граффити на стенах.
Потом полиция Староярска влипла в скандал с вольниками. И, судя по тому, как стражи порядка выступали против казаков, Алексей Никитин опять решил поиграть в крутого шерифа. Михаил наблюдал за конфликтом со стороны, потягивая газировку и жуя попкорн, в душе предвкушая конец жизни наглеца, посмевшего когда-то ему перечить. Но вмешался, Его Превосходительство, князь Анненков-Барисеев, поставленный Долгорукими управлять городом и закончил локальную гражданскую войну прежде чем она началась. Но похоже, что милость князя Никитин воспринял, как свою личную победу и осмелел, решив снова начать копать под своего давнего врага.
