Теперь Люба распустила волосы, словно желая закутаться в их черную мантию. Выпрямившись на качелях, ждала она Фрица. Большой прыжок начинался.
Они летали, шумя в воздухе. Как птичий крик звучали их командные слова над звуками музыки, и смелость их казалась безумием.
-- Aimée, du courage! [
Он опять летел.
-- Enfin du courage! [
Опять схватился.
Люба смотрела на его тело, -- как будто это был свет ее глаз. Опять раздались громоподобные рукоплескания.
Звуки вальса нарастали, торжественные, ликующие.
Фриц ждал ее.
Помнила только одно, -- вдруг подняла руку и, далеко откачнувшись от шаткой качели, выдернула скобу, на которой она держалась.
И Фриц полетел туда.
Не видела ничего больше, не слышала ни одного крика.
Только шорох, точно бы мешок с песком упал на пол манежа, -- так упало его тело.
Только один миг помедлила Люба на своей, качели: она поняла теперь впервые, что в смерти -- сладострастие, -- и она опустила руки, вскрикнула и упала как сорвавшиеся с цепи, стремились сотни людей, охваченные страхом. Мужчины перепрыгивали через барьеры и убегали, женщины в проходах старались поскорее выбраться.
Никто не остался, все хлынули прочь. Женщины кричали, точно их ножами резали.
Три врача вбежали на арену и склонились у трупов.
Потом стало тихо. Словно прячась, пробрались артисты в свои уборные, не раздеваясь. Вздрагивали от каждого звука.
Тихо шепча, подошел конюх к врачам, которые его ждали, и они подняли тела и положили их на одну парусину.
Молча вынесли их, через проход и через конюшни, где лошади в своих стойлах забеспокоились. Сзади шли артисты, -- странное погребальное шествие! --в пестрых нарядах из пантомимы.
Была приготовлена большая багажная фура.
Адольф поднялся на нее и положил их туда во мрак, обоих, -- сперва Любу, и потом брата, рядом. Их руки глухо упали на пол фуры.
Потом закрылась дверь.
Опять раздался крик, --женщина бросилась и уцепилась за фуру.
Это была Луиза; ее тихо отнесли.
Кельнер ресторана бежал по длинному, пустому коридору, перепуганный, словно среди белого дня увидел привидение.
Звал врача.
В ресторане лежала дама в судорогах.
Один из трех врачей поспешил туда, и позвали карету.
Она подъехала, -- с великолепными гербами на дверцах, -- и дама, опираясь на врача, была выведена.
Ее экипаж пришлось задержать на минуту. Багажная фура загораживала улицу.
Потом экипаж поехал дальше.
На улице было много света и шума.
Два молодых человека остановились у фонаря. Веселыми любопытными глазами смотрели они на площадь.
Двое других подошли и рассказывали о приключении.
Уверяли в чем-то, и объясняли со многими жестами. Потом двое любопытных пошли дальше.
Остальные два господина стояли.
Один из них стукнул палкой по мостовой.
-- Ну, -- сказал он, -- mon dieu -- pauvres diables! [
И всматриваясь в кишащую толпу, начали они напевать:
Amour, amour,
Oh, bel oiseau,
Chante, chante,
Chante toujours!
Палка с серебряным набалдашником блестела. Молодые люди в длинных плащах потихоньку пошли дальше.
--------------------------------------------------------------------
