– Наш начальник сберкасс оказался подлецом. Похитил некоторую сумму денег и где-то затаился. Теперь вы как преданный член партии должны организовать учёт и вывоз государственных ценностей в тыл, – без предисловий изложил суть дела первый секретарь Вяземского горкома партии, принявший Веру вне очереди.
– Товарищ первый секретарь, я не могу! – засопротивлялась Вера.
– Отставить разговоры! – прикрикнул на неё первый секретарь. – Вы обязаны! Вас рекомендовал лично товарищ Фрадков!
– Но мои дети остались под Смоленском! – продолжала сопротивляться Вера.
– Я знаю! Их розыском занимаются партизаны! Так что будьте спокойны и выполняйте поставленную задачу! – отрезал первый секретарь, и уточнил: – Это приказ! Ясно? – Так точно! – по-военному отрапортовала Вера.
– Сейчас же получите в секретариате доверенность на право сопровождения ценных бумаг, подготовленную на ваше имя, и срочно езжайте с моим шофёром в центральную сберкассу. Туда свезут всё ценное имущество со всего города. И всё это имущество, и все сотрудники сберкасс поступают в ваше подчинение. Ясно? – Так точно! – ещё раз по-военному отрапортовала Вера.
– Там наш уполномоченный, – улыбнулся, смягчаясь, первый секретарь Вяземского горкома партии. – Он и введёт вас в дальнейший курс дела.
Вере не оставалось ничего другого, как поблагодарить первого секретаря за оказанное доверие и не мешкая отправиться на задание.
Горкомовский уполномоченный к приезду Веры начал сортировку ценного имущества. Но он не был специалистом в финансовых вопросах. Учёт шёл туговато. Уполномоченный с радостью передал в распоряжение Веры четверых сотрудников сберкассы, троих вооружённых солдат-охранников и три грузовика, водителями которых были тоже вооружённые солдаты, и убыл на выполнение другого срочного задания. Враг был рядом, медлить было нельзя ни минуты.
Вера наскоро познакомилась со своими подчинёнными и стала чётко руководить делом, уже имея опыт по эвакуации сберкассы из Смоленска. К семи часам вечера все мало-мальски ценные бумаги были рассортированы, учтены и погружены на грузовики, о чём Вера незамедлительно доложила по телефону первому секретарю Вяземского горкома партии.
Первый секретарь приказал груз доставить в горком, но когда Вера уже села в кабину головного автомобиля, из пустующего здания сберкассы выскочил сторож и вернул её обратно к телефону. Первый секретарь изменил первоначальный приказ – он велел немедленно выехать в Москву, следуя в обязательном порядке через города Гжатск* и Можайск.
К зданию Гжатского горкома партии колонна из Вязьмы прибилась, когда прохладная ночная тьма уже полностью поглотила город. Вера взяла с собой водителей, оставив на грузовиках вооружённых охранников и сотрудников сберкассы, и пошла в горком.
В горкоме она поставила у дежурного отметки в сопроводительные документы и попросила найти место для ночлега шоферам, не спавшим уже вторые сутки.
– Нет, нет и нет! Вы обязаны следовать дальше! Таков приказ свыше! – нервно закричал дежурный и выдворил всех на улицу.
В Можайске ситуация повторилась. Дежурный в очевидной спешке поставил в документы соответствующие отметки и посоветовал шоферам до упора нажимать на газ, чтобы на рассвете не оказаться лёгкой мишенью для немецких самолётов.
Напуганные дежурным шофера газовали на полную мощь моторов. Колонна ещё затемно оказалась на подступах к столице, где её остановил вооружённый милицейский патруль на мотоциклах.
Начальник патруля, высоченный офицер, звания которого нельзя было рассмотреть в темноте, проверил сопроводительные документы, подсвечивая тусклым, едва светящимся фонариком, и отправил колонну, в сопровождении милиционера-мотоциклиста, в Гознак.
После сдачи ценностей в Гознак водителей грузовиков и охранников отослали обратно в Вязьму, а Вере и другим сотрудникам сберкассы выдали в отделе кадров командировочные удостоверения и направили в тыл – в распоряжение Саратовского обкома партии.
