Пищеблок не подвел. Там действительно удалось сделать несколько замечательных кадров. Даже Вадим сумел попозировать где-то в темном углу, изображая зловещую тень.
Внезапно, когда молодой человек был где-то вне зоны видимости, какой-то предмет слегка ударил в голову Василисе, отскочил и упал на пол у ее ног.
Это был небольшой скомканный клочок бумаги. Василиса быстро нагнулась, подняла и развернула бумажку.
«Пожалуйста, спрячьте это! – гласила записка на старом желтом тетрадном листе в клетку. – Прочитаете, когда выйдете отсюда».
Василиса обернулась – вокруг никого не было. Вадим у выхода из кухни ждал, когда девушка наконец закончит съемку. Он уже вдоволь наигрался в привидения и теперь тихонько и неподвижно стоял в стороне. Отчего действительно становилось жутковато.
– В принципе, все! – сказала Василиса, незаметно опуская записку в карман шорт. – Можно возвращаться.
– Как скажете, – ответил Вадим и направился по темным коридорам к выходу из больницы.
Когда девушка вышла за ворота клиники, она с нетерпением достала из кармана маленький скомканный желтоватый клочок бумаги.
«Пожалуйста, спрячьте это! – снова прочла Василиса. – Прочитаете, когда выйдете отсюда».
Это было написано крупными буквами, которые бросались в глаза. Дальше мелким, но разборчивым почерком шло следующее:
«Умоляю! Отправьте e-mail с темой «Тотальная распродажа – 90%» на почту rek@gmail.com. Это единственный способ моей связи с окружающим миром. Дело жизни и смерти.
Рэм Эрстман»
Василиса снова сунула бумажку в карман, набросила лямку от рюкзачка с фотоаппаратом на плечо и направилась к метро.
Илья целый день провел дома. Он практически каждый час спускался к почтовым ящикам, чтобы проверить содержимое, но в почте ничего не было.
Не было ни звонков с сообщениями о судьбе девушки на фотографиях, ни СМС, ни сообщений в социальных сетях. Ничего! Все было тихо.
Статья о кастомных смартфонах путем чудовищного напряжения силы воли была закончена и отредактирована, хотя целый день мысли все никак не хотели возвращаться к пафосным ателье, золотым кнопкам, бриллиантам и прочему хламу, абсолютно не нужному для хорошего гаджета.
Перед глазами постоянно всплывали образы девушки, привязанной к стулу.
Ее лицо. Ее плечи, ее поза.
Ей было ужасно страшно, а какой-то безумный садист раз за разом делал ей больно.
Так, по крайней мере, казалось Илье.
Подвеска…
При чем тут подвеска в форме карандаша? Как она попала в конверт с фотографиями? Может быть, это сумасшедшая игра какого-нибудь ненормального?
Но тогда почему этот псих молчит? Почему тянет? Чего ждет?
А случайно ли эта подвеска попала в руки к Илье? Может быть, ее оставили специально, чтобы разыграть весь этот фарс.
Потом неожиданная мысль прорезала тьму черного непонимания.
Тот спортсмен! Бегун, которому Владимир так ненавязчиво съездил по роже, а потом пересчитал ребра! Ведь Илья мог потерять подвеску именно в тот момент, когда спортсмен налетел на него. А потом Володька по своей тупой привычке… не разбираясь…
Вот уж ситуация… Мало ли в мире разнообразных психов? Ведь тот мудак мог подобрать подвеску, потом просто незаметно увязаться за Ильей и выяснить, где он живет, а потом…
А что потом? Зачем ему подкидывать странные фотографии? Зачем ему подкидывать подвеску? За что?
Илья сел на диван и откинулся на одну из цветастых подушек, что были живописно разбросаны по всей поверхности старенького уютного дивана.
Тихая беззвучная ярость стала медленно карабкаться справа из подреберья вверх к сердцу. В животе защемило, кулаки сжались, зубы стиснулись, в глазах потемнело.
Да кто это?! Да как?! Да что себе позволяет?! Где прячется эта безмозглая тварь, что смеет глумиться над Ильей? Никчемная безмозглая тварь!
В голове промелькнул образ отца. Образ матери, зажатой в угол на кухне.
Удар кулака! Глухой звук! Всхлип! Коля, не надо! Папа, не надо! Снова удар! Всхлип! Кровь! Папа, не трогай! И ты, змееныш, мать твою? Удар! Прыжок. Детские зубы впиваются в отцовскую руку. Кровь! Сильный удар! Коля, не тронь его!!! Удар! Боль! Темнота. Тишина! Покой… Пустота…
Илья вскочил с дивана, вырывая из-под себя цветную лоскутную диванную подушку. Бросок, и она, мягко ударившись о стену, скользнула к его ногам. Пинок, и подушка, сбив со стены старую фотографию улыбающейся семьи из трех человек, снова упала под ноги.
– Да отстань ты от меня!!! – закричал Илья, схватил подушку и впился в нее зубами.
По комнате полетели клочки синтетического наполнителя. Один зуб тоже не выдержал, его край откололся и, скользнув по рукаву, звонко щелкнул о паркет. Да и хер с ним. Нерв был убит еще давно. Самое главное – болеть не будет. Хотя это плохо. Лучше бы болел. Лучше бы болел так, что пришлось бы кататься по полу, чувствуя, как в мозгу через глаз проворачивают кривой ржавый штырь. Лучше что-то, чем ничто.
Илья еще раз обреченно изо всех сил ударил кулаком изорванный в клочки предмет интерьера. Потом пальцы разжались, и изуродованная лоскутная масса упала на пол.
Потом пришло облегчение. Потом пришло успокоение.
Илья упал на диван. В голове было пусто.
