– Он его впустил, они поговорили, выпили… То есть Антон выпил, а тот – другой сделал вид, что пьет, а потом Антон уснул, и его убили. Но погодите, а где же тогда моя бутылка виски? Кристина забрала ее с собой?
– Она утверждает, что не брала. Бутылка оставалась в квартире. Антон сделал из нее лишь пару глотков и поставил на стол.
– Тогда кто забрал бутылку? И кто принес ту – другую?
– Если не брали ее вы, остается предположить, что ваша бутылка сейчас находится у убийцы.
– Он унес ее с собой. Но зачем?
– Как ошиблись вы, точно так же и он второпях перепутал ее со своей.
– Вот оно что! Значит, преступник знал, что Антон выпил его виски. Может быть, он даже сам его и принес! А потом решил забрать, чтобы бутылка не выдала его, но перепутал и унес мою бутылку с соком навозника!
– Об этом мы можем только гадать. Камер у них в подъезде нет. Свидетели никого подозрительного не видели. А Ульяна утверждает, что хоть она и приходила, но ей никто не открыл. Она долго звонила, стучала, требовала открыть, это подтверждают и соседи. Но ей так и не открыли. Она ушла, потому что хотела позвонить своему отцу и посоветоваться с ним, как ей быть дальше, а потом появились вы с Милославой, приехала полиция, и Ульяна уже не рискнула сунуться. Отец велел ей уезжать, что она и сделала.
– А когда пришли мы с Милославой, в это время дверь в квартиру была уже открыта. Значит, преступник мог покинуть квартиру в промежуток между приходом Ульяны и нашим! Вам нужно еще раз опросить всех соседских алкашей. Возможно, как люди заинтересованные, кто-нибудь из них и вспомнит, что за человек в это время крутился возле подъезда с бутылкой виски в руке.
Следователь ее предложению, как ему нужно проводить расследование, не очень-то обрадовался. Но Веронику отпустил, предупредив, что хотя прямых доказательств ее виновности нет, но косвенных набралось уже предостаточно. И еще если появится хотя бы один труп из числа тех, кому она угрожала, и ей будет точно несдобровать.
Поэтому, уходя от следователя, Вероника давала самой себе клятвенные обещания держать отныне свои чувства в узде, а язык за зубами.
Данила вышел, чтобы проводить ее.
Вероника уже успела поделиться с ним своей проблемой необузданности чувств, и Данила сказал:
– Бывает, что меня охватывает такой гнев, что я не знаю, как с ним совладать. Разные духовные практики пробовал, и медитировать, и считать до десяти, и визуализировать свои проблемы, а потом выдыхать их в виде облачка пара. Ничего не помогало или помогало на считаные минуты, а потом вся злость возвращалась.
– И как же ты справился? Ты же справился?
Данила молчал, словно смущался.
– Меня моя бабушка вразумила, – наконец произнес он. – Сказала: «Когда накатывает, ты молись. Говори самое простое: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного!»»
Вероника едва сдерживала смех. Хорош страж закона! Сам ни на что не годен, молится он!
– И как? – сдавленно выдавила она из себя. – Помогает?
Данила ей не ответил. Он лишь очень серьезно взглянул ей в глаза и кивнул. И ушел. А Вероника, давясь от хохота, отправилась по своим делам дальше.
Нет, отказать себе в маленьком удовольствии и доказать всем своим злопыхателям, что она невиновна, Вероника не смогла. Для этого она даже вернулась обратно на работу, где прошлась по всем помещениям, заглянув при этом в самые людные и оживленные, и с радостью отметила, что враждебность в устремленных на нее взглядах сильно уменьшилась. Видимо, люди сообразили, раз Вероника до сих пор на свободе, значит, к убийству Полины она отношения не имеет.
Занятия с ребятами тоже прошли неожиданно хорошо. Вероника испытывала своего рода эмоциональный подъем. Ей снова стало казаться, что поездка в «Сириус» не такая уж несбыточная мечта.
– Антон погиб, – рассуждала Вероника. – Полина тоже. Не станут же они вновь подыскивать мне замену. Да и кто захочет, учитывая мою сложившуюся репутацию? Все будет хорошо. В поездку отправляюсь с детьми я!
Эти мантры какое-то время действовали очень благотворно. Вероника почти что и сама поверила в их реальность.
Но внезапно в дверь постучали. Вероника открыла и обнаружила на пороге Ксюшу.
– Я все знаю! – выпалила девочка. – Теперь у вас просто нет другого выхода!
Глаза у девочки сверкали. Волосы были растрепаны. На щеках играл румянец. Похоже, она очень спешила к своей любимой учительнице.
– О чем ты говоришь?
– Теперь вам придется обратиться за помощью к дяде Саше! Я ему уже позвонила. Он приедет сегодня ближе к семи!
– Не надо к семи! – воскликнула Вероника.
Ксюша озадачилась:
– Почему? У вас занятия до шести. И вам, и ему удобно встретиться в это время.
– Не надо твоему дяде приезжать вовсе! Полиция меня ни в чем не подозревает.
– При чем тут полиция! – отмахнулась Ксюша. – Своими ушами слышала, вас уволить хотят!
– Меня? – ахнула Вероника. – За что?
– То-то и оно, что ни за что! Вы же ни в чем не виноваты. А эти перестраховщики хотят избежать лишних слухов. Дескать, им репутация нашего учебного центра дороже, чем судьба отдельно взятого педагога. Мол, вы бросаете тень на наше учебное заведение.
– Это возмутительно!
