В сонном, ленивом Джордже Селвине было, вероятно, много хорошего, и теперь мы можем отдать ему в этом должное. «Ваша дружба, — пишет ему Карлейль, — так отлична от всего, что мне выпало испытать или наблюдать в свете, что при воспоминании об удивительных знаках Вашей доброты она кажется мне сном». «Я потерял старейшего и близкого друга Дж. Селвина, — пишет Уолпол в письме к мисс Берри. — Я по-настоящему любил его, и не только за несравненный острый ум, но и за тысячу других добрых качеств». А я, со своей стороны, рад тому, что этот любитель «пирогов и пива» обладал тысячей добрых качеств — был доброжелательным, щедрым, сердечным и надежным другом. «Я встаю в шесть, — пишет ему Карлейль из Спа, этого наимоднейшего курорта времен наших предков, — до обеда играю в крикет, а вечера напролет танцую и к одиннадцати чуть не ползком добираюсь до постели. Вот это жизнь! То ли дело Вы — встаете в 9, до 12 в шлафроке забавляетесь со своим псом Рейтоном, потом плететесь в крфейню Уайта, пять часов проводите за столом, за ужином спите и заставляете двух страдальцев за шиллинг три мили тащить Вас в портшезе с тремя пинтами кларета в брюхе». Иной раз, вместо того чтобы спать в кофейне Уайта, Джордж отправляется дремать под боком у лорда Норта в палате общин. Он много лет представлял в парламенте Глостер, кроме того, имел свой личный избирательный округ, Ладгерсхолл, и когда ему было лень вести избирательную кампанию в Глостере, заявлял себя депутатом от Ладгерсхолла. «Я сделал распоряжения провести депутатами от Ладгерсхолла лорда Мельбурна и меня самого», — пишет он премьер-министру, с которым состоит в дружбе, такому же флегматичному, такому же остроумному и добросердечному человеку, как и он сам.
