- Это значит, Людвиг, это значит... - прошептал Ногодил, глотая ртом воздух, как вытащенная на берег умелым рыбаком селедка. - Людвиг, мальчик мой, если говорить честно...
- А со мной так и надо! И можно без мальчиков.
- Ну, хорошо, Людвиг. В общем-то, это главное, что я должен был донести до тебя. Чтобы ты молчал о том, что видел на "Леди". Борьба за пост главы Совета вступает в решающую фазу - Щекир Годозайн умирает, бедняга - и господину архимагу не нужны... нелепые слухи, да. Он стремится реформировать Совет, изменить отношение магов к себе и людям. Мы слишком зазнались, мы погрязли в роскоши, мы оторвались от народа, мы забыли свои корни, мы должны измениться... - речитативом забормотал магистр Воды Ногодил Джереби.
Я снова его тряхнул.
- Ты мне сразу понравился, Людвиг. Поэтому я так тянул с этим. Я сразу понял, что это тебе не понравится.
- И вы оказались правы, господин магистр, совершенно правы. И все эти усмешки над господином архимагом... К чему они были, господин магистр? - при каждом "господине" Джереби все глубже вжимал голову в плечи.
- Между вами сразу проскочило что-то такое. Не неприязнь, не вражда, но что-то очень близкое к этому, да. Вы сами могли этого не заметить, но я чутко ощущаю отношения между людьми. Шутками над господином архимагом, которого я, разумеется, безмерно уважаю, я хотел расположить тебя к себе. Мы бы стали друзьями и потом ты, я думаю, с радостью выполнил бы маленькую просьбу своего нового друга. Ведь так, Людвиг?
- Пожалуй, - признавать правоту маленького толстого ничтожества было неприятно. Зато стало понятно, почему остальные маги так сторонились его. Скользкий тип.
- Но ты оказался слишком умен и принципиален, да. Слишком. Чем вызвал у меня еще большую симпатию. Я хотел оттянуть разговор как можно дальше, но ты сам вынудил меня сказать тебе это сейчас. Сам!
"Слишком умен и принципиален", значит. Моя сестра сказала бы просто - "зануда".
Магистр Джереби вызывал у меня теперь стойкое отвращение, но я все также крепко держал его за плечи. Хотелось отшвырнуть его подальше, но картинка у меня не складывалась.
- Зачем же архимагу вообще понадобилось нас спасать, Джереби?
- Он... он... - говорливый магистр запинался как самый тупой студент Академии на последнем экзамене.
- Что он?
- Он и не хотел вас спасать, - выговорил Джереби и затих, всхлипывая.
Я снова тряхнул его.
- Продолжай!
- Он пошел на помощь с таким расчетом, чтобы немного не успеть. Совсем чуть-чуть, да. Этот рискованный маневр помог бы ему повысить популярность среди некоторых членов Совета, которые считают его... чрезмерно осторожным, - Джереби с трудом подобрал подходящие слова.
- Проще говоря, он трус, ваш дорогой архимаг, да?
- Он не ожидал, что корабль остановится рядом с Тьмой. И тем более не думал, что кто-то выживет. Раньше... никто не выживал. Даже если корабль удавалось найти. А потом... он уже ничего не мог с вами поделать. Трипкат Солоби - уважаемый маг и хороший приятель Подогайна. А тебя видели слишком многие. Свита верна архимагу. Верна, но... до определенного предела. Поэтому он поручил мне присмотреть за тобой, Людвиг. Вот.
Джереби опустил голову. На магистра неприятно было смотреть - он потерял весь свой лоск и обаяние. И теперь я обнимал пожилого небритого мужчину. Проходящие мимо маги косились на нашу странную пару. Но пока нам никто не мешал.
- Проследить, значит, чтобы я не сболтнул чего лишнего, - процедил я сквозь зубы. - О маленьком секрете господина архимага. И что же теперь ты расскажешь своему хозяину? Когда вернешься на корабль, и он спросит, как ты выполнил его деликатное поручение?
- Я скажу ему правду, Людвиг. Что я предупредил тебя о том, что "Леди" - это секрет архимага. А ты произвел на меня впечатление умного и дальновидного молодого человека, да. Который не захочет связываться с архимагом и будущим главой Совета. И разве я не прав? - Джереби снова улыбался. Несколько печально, но торжествующе.
- Возможно, - я и сам пока не знал ответ на его вопрос.
- Господин архимаг - великий и принципиальный человек, могущественный волшебник, но... Людвиг, ты и сам наверняка заметил, что он ценит только собственное мнение. Или чужое, которое он может выдать за свое. Великим людям позволены маленькие слабости, которые только выделяют их подлинно сильные стороны.
Я промолчал. Подогайн не произвел на меня впечатления великого человека. А что касается магического могущества... Прорыв сквозь ураган выглядел весьма впечатляюще, пусть и был, как теперь выяснилось, скорее театральной постановкой. Да и сам ранг архимага говорит о многом. А вот в магистры нынче берут всякое отребье!
- И что мы теперь будем делать? - тихо спросил Джереби.
- Мы - ничего. А я буду заниматься тем, ради чего сюда и приехал. Исследовать Тьму, а если понадобиться - то и бороться с ней. Ты можешь убираться, дальше я сам разберусь, - я отпустил магистра.
