Она снова легла в постель. На мгновение ей показалось, что, возможно, она слишком легко поддалась на романтические уговоры Хью. Как он говорил? Отдавая любовь, ты не уменьшаешь ее. Нежность не сродни деньгам — чем больше ты даешь, тем больше получаешь от других. Возможно, в этих словах помимо поэтичности был и здравый смысл. Конечно же, он там был, раз смог пересилить верность, инстинкт собственника, ревность и доверие.
Но как такое возможно? Что, если бы Росс провел ночь с Элизабет? Что, если его рассказ об аресте шахтеров — ложь, и он провел ночь в объятьях Элизабет? Как бы она себя чувствовала в таком случае? Неужели любовь к ней Росса лишь увеличилась из-за того, что он имел близость с другой женщиной? Любовь лишь приумножает, но никогда не разрушает. Нежность не сродни деньгам. Но и не сродни доверию, Хью, не сродни доверию. Как и верности. Если их отдать, то навеки их потеряешь, Хью. Хотя они лишь часть любви, но жизненно важная часть, они накапливаются и умножаются за многие годы, вырастают в любви, защищают ее, добавляют ей силу и новый вкус. Стоит их отдать, и они исчезнут навсегда...
Демельза отдернула тонкую простыню и скользнула ближе к Россу, очень осторожно, чтобы его не разбудить. Она лежала на спине с открытыми глазами, уставившись в полутемный потолок. Потом Росс шевельнулся, словно почувствовав, что Демельза уходила и вернулась. Он не обнял ее, но спросонья накрыл ее руку своей ладонью.
Тридцать пять участников беспорядков, представшие перед местным судом, отделались легким наказанием, все знали, что судей больше волнуют зачинщики, чем те, кого они повели за собой. Пятнадцать остальных ждал суд в Бодмине. Среди них было несколько друзей Сэма и Дрейка из Иллагана. Братья обсуждали это как-то вечером, когда вместе шли в Сол посмотреть на первый улов сардин.
Улов сардин уже пять лет был плохим, и сейчас все надеялись на то, что жаркое лето и теплые воды принесут этим берегам богатую добычу. В то утро сети вытянули рано, но до сих пор шла работа по сортировке, и братья, как и многие вокруг, надеялись поживиться дешевой рыбой. Солнце зашло уже час назад. На берегу толпились люди — смотрели, помогали и сплетничали.
Когда улов вытаскивали на берег в корзинах, наполненных из сетей, обычно рыбу переваливали в тачки и отвозили вверх по склону в погреб — на самом деле просто большой сарай, а вовсе не погреб, и там женщины сортировали рыбу по размеру. Поврежденную отбрасывали в сторону, чтобы продать по дешевке желающим, а излишки сваливали в кучу вместе с лишней солью и продавали фермерам по семь или восемь шиллингов за телегу как удобрение для полей.
Хорошую рыбу складывали слоями на полу другие женщины, они работали быстро, но точно, каждая рыбина головой к голове, каждый слой присыпали солью, перед тем как добавлять новый. В группе работали по три человека — одна женщина сортировала рыбу, другая складывала, а девочка или мальчик приносили соль и занимались другой подручной работой. Такая группа могла справиться за световой день с семью-восемью тысячами рыбин.
К тому времени как прибыли Карны, большая часть работы уже была сделана, и рыбины лежали ровной стеночкой в пять футов высотой по всей длине погреба. Их сложили так аккуратно, несмотря на очевидную разницу в размерах, что можно было пересчитать. Конечно, работа на этом только начиналась. Рыба останется в таком виде на месяц, пока из нее не стечет жир и она не просолится. Затем ее разберут, промоют и затолкают в бочки, примерно по две с половиной тысячи рыбин в каждую, оставят еще на восемь дней, чтобы через отверстия стек остаток масла, а потом запечатают.
Не считая работы, стоимость соли и всего необходимого выходила по тринадцать или четырнадцать шиллингов на бочку, а в середине сентября такую бочку весом около пяти центнеров [15], продадут по сорок шиллингов. Такова была цена в обычные годы. В обычные годы четверть улова экспортировали в Средиземноморье. Теперь средиземноморские порты были закрыты для английских судов, и никто не знал, что будет дальше.
Но всё равно будет какая-никакая прибыль и пища — из той рыбы, что не соответствует требованиям стандартов. Вокруг толпились бедняки, ожидая конца дня. В сумерках, когда всё завершится, рыбаки выбросят последние несколько сотен поврежденных рыбин.
Сэм с удовлетворением заметил, что на разборке рыбы работают Мэри Трегирлс и один из ее детей. Теперь в ее кармане появятся деньги на всю семью, включая обидчивого Лобба, чтобы вывести семью из той бездны нищеты, в которой она пребывала.
