Я всегда думала, что только парни попадают в другие реальности. Но я очнулась в теле вымышленного персонажа и теперь живу её жизнью, стараясь не раскрыть себя и понять, что именно уготовил мне этот мир. Потому что в нём пересекаются совершенно несовместимые реальности. Потому что мне снятся странные сны. Потому что кто-то пишет мой сюжет — и я не понимаю, что он задумал…
Не помню, чтобы у меня были две подушки.
Да ещё таких больших и мягких, словно их специально чем-то накачали. Я положила руку на одну из них, приподнялась и открыла глаза.
Полумрак квартиры. В полумраке не скрывается ничего опасного — кровать напротив стола, на столе компьютер, у стола стул, за всеми ними дрыхнет книжный шкаф. Слева, в углу у окна, длинная полка с телевизором. Окно небольшое, всего лишь в пол-комнаты, и занавешено шторами. Удивительная чистота и порядок, хотя в ногах важной горой сидят мягкие игрушки. Я посмотрела туда, затем на комнату, затем на свои руки, бледные в проскальзывающем сквозь шторы городском свете.
Это не моя комната.
Не мой стол, не моя кровать, возможно не мой город… и такое впечатление, что это не моё тело. Ибо даже в полумраке я вижу, что ногти не обгрызены, а указательный на левой руке послушно загибается.
Неужели?!
Я вновь огляделась и теперь увидела телефон, лежащий на столе спокойным чёрным прямоугольником. Осторожно откинула одеяло, встала, пощупала пальцами удивительно тёплый ковёр и шагнула к нему. Быстро прошарила периметр прямоугольника и нашла кнопку включения, после чего уставилась на экран.
Фоновая заставка обычными слабо-зелёными кругами, дата и время большими цифрами. Два часа ночи, тридцать первое августа две тысячи восемнадцатого года.
Я уселась обратно на кровать, отложила телефон — и взяла вновь.
После каждого числа стояли иероглифы — и я понимала, что они означают. Вот условное обозначение года, похожее на опору линии электропередачи, а вот и месяца — «А» с двумя чёрточками. У числа тридцать один более замысловатые иероглифы, и они означают «день конца», последнюю дату в месяце.
Я опять отложила телефон, сжала виски, закрыла глаза и попробовала подумать.
Итак, меня зовут…
Несколько секунд перед глазами стояла абсолютная тьма, никак не откликаясь на запрос. Словно у меня нет имени.
Моя семья? Нет ответа.
Моя жизнь? Мельнуло несколько ощущений, но и только.
Моё… я? Теперь шевелений стало больше, картина оформилась в мозгу, выстроилась цепочкой логики.
Это не моя комната и не моё тело. Я знаю японский. Я не помню своего прошлого. И всё сшивается в один вариант.
Попаданец.
Или попаданка? Я не знаю, как тут с феминитивами. Я была уверена, что попадают исключительно парни. Может, я в прошлой жизни была парнем… ох нет, нет. Точно нет.
Противно даже думать о таком.
Ещё раз — я попа… данка. В аниме — потому что вокруг уютная комната с японским языком. И потому что я в прошлой жизни любила смотреть аниме.
Отчего-то никаких переживаний. Словно меня всю жизнь готовили к тому, чтобы стать попаданкой в аниме. Ни ужаса, ни отчаяния — но и радости никакой. Я попаданка в аниме, понято и принято. Осталось узнать, в какое именно.
Я вновь оглядела комнату. Тихо, мирно, удивительно чисто и бесшумно. Если за стенкой есть соседи, то они не исповедуют мудацкий культ ночного шума. Даже не знаю куда хвататься, ибо на столе компьютер, в углу за кроватью шкаф с одеждой, окно всё ещё занавешено…
Так, окно ближе всего, возня с ним будет быстрее и тише. Аниме не слишком разнообразно задними видами — тем более если тут обычная комната — но всё равно вдруг что-то да намекнёт. Спустила ноги и теперь удалось нашарить тёплые тапочки в виде милых белых кроликов. Добралась до окна, подсвечивая себе телефоном, раскрыла шторы и уставилась наружу.
Так.
Ответ явился быстрее, чем рассчитывала. Явился в виде простирающегося вдаль пейзажа небоскрёбов, мягко сияющих зелёным в лунной ночи, и огромных, точно выше моего дома белоснежных ветряков, медленно собирающих энергию ветров.
Академия-сити.
Я некоторое время держала в уме эту информацию, а затем отправилась к шкафу с одеждой. Комната девочки, поэтому там точно должно быть зеркало. На месте нашарила выключатель, нажала приятно округлую кнопку — овальная лампа на потолке зажглась спокойным белым — и раскрыла дверцу.
Так и есть, зеркало в человеческий рост и куча нарядов для него. Куча для меня, даже вначале пробежалась по ним взглядом. Никогда не было столько одежды, на все случаи жизни, на любую погоду и не в одном экземпляре…
Зеркало, да. Зеркало.
Оказывается, пижама на мне ярко-салатовая, однотонная, милая. Зато глаза голубые, и не такие большие, как можно ожидать от аниме-девочки. Волосы до пояса и притягательно-чёрные, даже слегка блестящие, хоть и немного спутанные после сна. Лицо нормальное, без прыщей и угрей, руки словно бы слегка накачаны, тело спортивное, уверенное в себе. Грудь есть, не то чтобы большая, но явно проступает. Возраст… не знаю, четырнадцать? Или шестнадцать? Не умею определять на глаз.
Тем более что это точно не моё тело. Слишком красивое, пусть и красотой обычной девушки. Хозяйка явно за ним ухаживает, я даже сейчас чувствовала исходящий от себя аромат шампуня и еле уловимых духов. Ни шрамов, ни складок, ни капли жира, даже ногти хоть и ненакрашенные, но не прошли мимо маникюра.