— Не надо, мама! — взрослый мужчина, остановил старуху, а затем прошептал, — Это ведьма просто хочет испортить нам настроение в такой-то важный день.
Старуха ещё немного просверлила Авдотью презрительным взглядом, а затем, плюнув женщине под ноги, продолжила вместе с сыном путь. Также поступили и остальные свидетели этого маленького конфликта, в том числе и семья Морозовых.
На краткий миг, Глафира взглянула на женщину с собакой. Авдотья стояла на месте, с усмешкой смотря на, проходящих мимо, жителей села. Глаша ещё тогда не могла и подумать, что этот общественный изгой в ближайшее время станет ей самым близким человеком.
***
"Жаль, что я тебя так проткнуть не могу!" — со злобой подумала Аглая, — "Ну, ничего. Скоро ты будешь страдать!"
— Глаша! — окликнула сестру, вошедшая в комнату, Надя, — Наталья Алексеевна тебя зовёт.
Уже в кабинете Аглая в очередной раз отчиталась перед мадам Геворкян о своей слежки за маленьким кружком, членов которых подозревали в планирование террористической атаки.
— В общем, они только ругают императора Николая Александровича, но не более того. — закончила отчёт девушка.
— Ты хочешь сказать, они безобидны? — спросила Наталья.
— Ну, критика не способна буквально убить власть. — попыталась отшутиться Глаша, — И всё же я хочу ещё немного за ними понаблюдать.
— Аглая, ты за ними уже наблюдаешь целый месяц! Не думаю, что они…
— Я понимаю, но лучше подстраховаться. У них сегодня ещё одно собрания.
— Ну что ж, если ты так сильно сомневаешься, посети и его.
Поблагодарив Пелагею за причёску, Марианна переоделась для прогулки. Однако, перед тем как покинуть имение, девушка достала из-под своей кровати почтовую открытку и прижала её к груди. Казалось бы, обычная картонка, на которой был изображен чёрно-белый рисунок фонтана на Белой площади Александрограда. Однако для девушки это вещица была очень личной. Самая сокровенная для неё и для Миреллы.
***
Июль 1910 год.
Бродячему цирку Зиновия Длиннобородого оставалось всего 10 километров, чтобы к утру добраться до города Кутузова, жителей которого он планировал развлекать несколько недель. Жуткий рёв хищных животных в клетках; весёлые для маленьких детей клоуны с красным носом, которые после шумного дня вымещали злость на других членах цирковой семьи; вечно пьяные карлики и истеричные женщины с бородой. Марианна росла в этой атмосфере с младенческой поры. И другой, более лучшей жизни, она и не знала. В этом грубом и безумном мире девочку опекала Мирелла. Эта коренастенькая цыганочка с чёрными очами в своём шатре гадала посетителям цирка на хрустальном шаре.
Сидя в обнимку в одной из тележек, запряжённой автоматоном лошади, Марианна и Мирелла во время длительного пути, в очередной раз, разглядывали почтовую открытку с изображением Белой площади, мечтая о новой жизни в Александрограде.
— … И лет где-то через десять Марианна жила в хорошем тёплом доме с любимым мужем. — Мирелла каждый раз рассказывала своей "дочке" эту чудесную сказку, — Он был очень красивым и добрым. Нежно любил её. У них было очень много детишек, с которыми любила проводить время уже постаревшая Мирелла.
Когда сказка заканчивалась, Марианна крепко обнимала свою "мать". Цыганка же целовала девочку в макушку, шепча на ухо: "Мой маленький июньский цветочек." Такое сравнение было не с проста. Когда тринадцать лет назад бродячий цирк проезжал мимо старой деревни, в которой аномальным образом исчезли все жители (в своё время об этом писали все газеты острова), Мирелла нашла плачущую годовалую малышку, которая сидела в густых зарослях травы как маленький цветок. Так Марианна и получила фамилию "Травникова".
— Скоро мы приедем. Ты больше не нервничаешь? — спросила Мирелла, Марианна, приподняв ладони, пошевелила пальцами, — Молодец. Ты замечательно справляешься. Народу нравится твой образ. И так мы быстро заработаем денег, чтобы покинуть цирк.
Марианна утвердительно кивнула, а затем взглянула на мешок, лежащий в телеге, внутри которого хранился механический рыбий хвост.
***
Белая площадь была одним из самых красивых мест Александрограда. Центром этого места был белокаменный фонтан, а вокруг него расположились несколько красивых зданий, чей фасад украшали движущиеся шестерёнки.
Сев на краю фонтана, Марианна снова стала ждать Миреллу. По подсчёту девушки, "мама" должна уже быть в Александрограде. Сидя в ожидание, Марианна часто попадались женщины, гуляющие с детьми. Это не удивительно, ведь Белая площадь считалась самой чистой частью города. От нежности, которые горожанки прилюдно проявляли к своим детям, девушке становилось грустно. Она вспоминала, как Мирелла укладывала её спать. Цыганка после сказки нежно целовала "дочку" в лоб, а затем накрывала тёплым плащом, который женщина выйграла в покере у иллюзиониста.
