- Да ладно, Катюха. Я-то всяко буду лучше Федьки. Так что, расслабься и получай удовольствие. - с улыбкой сказал Демьян прежде, чем прижать Якушеву к полу своим телом.
- Не смей! - завопила девушка, но она ничего не могла поделать, ибо Демьян был намного сильнее её.
Когда всё закончилась, вся спальня была разгромлена, а избитая и изнасилованная Екатерина лежала на кровати в лохмотьях от своей одежды. После свершившегося акта, Демьян ещё пару минут наблюдал с улыбкой за картиной, которую он и создал.
- Мда, с твоим лицом я, конечно, малость переборщил, но ты сама виновата! - застегнув ремень на брюках, Демьян, чмокнув на прощание Якушеву в плечо, покинул спальню, а затем часовую лавку.
Когда Екатерина осталась одна, у неё случилась истерика. Она рыдала, дабы не чувствовать сильную боль в теле. Вдруг несчастная услышала чьи-то шаги. Якушева резко села на кровать. Кожа девушки покрылась мурашками от страха того, что это мог вернуться Демьян. Но нет. В спальню пришла Аглая, пряча свои руки за спиной. Лишь её глаза говорили об удивление, которая она испытала при виде разгромленной спальни и избитой девушки.
- Т-ты? - была удивлена Катя.
- Я увидела, как Демьян убегает через чёрный вход. - объяснила Глаша, а затем с отвращением бросила, - Ублюдок!
Екатерина была не в состоянии дальше расспрашивать Аглаю. С трудом встав на ноги, Якушева, положив руку на живот, с хромотой в движение дошла до окна, а затем, оперившись свободной рукой на подоконник, впала в новую истерику. Аглая долго наблюдала за девушкой, вспоминая свою историю. В ту минуту Глаше хотелось её утешить и пообещать, что Демьян получит своё, но...
“Как же это всё не вовремя! И почему это случилось именно сейчас! Спокойно, Глаша! Ты должна это сделать!” - думала Морозова, пряча за своей спиной верёвку, которую она нашла на первом этаже.
Наконец, собравшись с духом, Аглая подошла к Екатерине.
- Мне очень жаль! - не своим голосом произнесла Глаша прежде, чем накинуть верёвку на шею девушки.
Несмотря на слабое сопротивление, обессиленная Катя отчаянно боролась за свою жизнь. За это время беспорядок в спальне стал более катастрофичным. Якушева из последних сил пыталась стряхнуть себя Аглаю, но брюнетка вцепилась в верёвку мёртвой хваткой. Наконец, Морозова добавила ещё силы и повалила несчастную на кровать. Оставалось всего пару секунд до конца.
Когда же Глаша убедилась, что Екатерина уже не дышит, она ещё минуту смотрела на тело. По щеке Морозовой скатилась слеза. Зашмыгав носом, Аглая смахнула солёную каплю и спустилась вниз. Вернулась она уже с более толстой верёвкой, на которой она подвесила на люстре труп Екатерины.
Последний раз взглянув на спальню, Глаша не спеша покинула дом Якушевых. Дойдя до набережной, девушка решила немного прогуляться, дабы успокоиться, и только потом вернуться в имение Геворкян.
Грации VIII
Надежда и Марианна ещё долго пытались осознать то, что Аглая им написала.
- Думаю, она действительно нашла долгожданный покой. - наконец, произнесла Надя, - Я хочу подышать свежим воздухом в саду. Ты со мной не хочешь, Ма?
Немая девушка дала понять, что присоединиться к сестре чуть позже. Надя вышла из имения через дверь, ведущую на задний двор, где располагался прекрасный сад. Прогуливаясь по тропинке, вымощенной из белых плит, и проводя рукой по цветущим кустам, светлая грация добралась до огромного дуба, который венчал весь этот сад. Рядом с деревом стояла каменная лавочка. Сев на неё, Надя пыталась выкинуть из своей головы слова Льва Иннокентьевича, но это не получалось.
“А может он и прав? Отец, Павел, Лев... Сильные не остановятся не перед чем, чтобы достичь желаемого. Не могу с этим смириться, но а как иначе? Выживают только сильнейшие! Нет, не хочу! Я не хочу в это верить!” - думала Надежда.
Чтобы отвлечься от этих неприятных мыслей, девушка взглянула дубовую кару. Взглядом светлая грация нашла вырезанное: “Н. М. П. А. сёстры не по крови, но по духу. Ноябрь 1911 год.”
***
Мадам Геворкян, как обычно, занималась кратким просмотром бумаг перед тем, как отправиться с оставшимися воспитанницами завтракать. Когда женщина закончила с документами, к ней пришла Пелагея, сжимая в руках письмо Аглаи.
- Боже мой! - воскликнула Наталья, - Милая, ты бледная аки смерть!
- Неужели? - усмехнулась Пелагея, а затем кинул мадам письмо Аглаи с криком, - Я всё знаю!
Наталья, удивлённо смотря на воспитанницу, спокойно подняла письмо, чтобы прочитать.
