Девушка молча стояла над могилой родителей, обдумывая завещание отца. Гнев её утих, но сердце ещё не было готово его простить. Почтив семью поцелуями крестов, Надя покинула кладбище.
Придя в старый домишка, где Расцветова когда-то жила, она обнаружила его в плачевном состояние, хотя ранее ей казалось, что хуже быть не может. Было видно, что Михаил не следил за состоянием дома. Однако не эти руины интересовали девушку. Когда Надежда прошла в отцовскую мастерскую, она обнаружила Икара, покрытого ржавчиной и паутиной. Девушка тут же вспомнила беззаботный миг, который она провела на нём. Сейчас, когда девушка ходит чуть не ли по лезвию ножа, пускай даже и за хорошие деньги, Надя многое бы отдала, чтобы снова испытать нечто подобное.
“Пора!” - подумала Надежда, достав из ридикюля письмо отца Саввы.
И вот спустя три с лишнем года конверт был вскрыт, и девушка достала письмо.
Положив письмо обратно в конверт, Надежда снова взглянула на Икар, и от вида ржавого изобретения она не смогла сдержать ухмылку.
Послесловие
Когда госпожа Урусова закончила свою историю, мой взгляд упал четыре тетрадки. Пролистав одну из них, я догадался, что это всё дневники четырёх грации.
- Когда мы вырезали надпись на каре дуба, мы дали клятву, что каждая будет вести свой дневник. - объяснила женщина, убрав выбившуюся светловолосую прядь обратно в чёрный тюрбан, - Если бы с одной из нас что-нибудь случилось, другие бы девочки имели бы право почитать её записи... После убийства мадам Геворкян я, с разрешения Марианны, забрала дневники Глаши и Пелагеи.
- Вот оно! - я собрал тетради в одну стопку, - Пелагею так и не нашли?
- Я целый год пыталась её найти. В тайне от Генерала Шилова, конечно. Порой мне даже казалось, что я напала на её след, но... То ли я ошибалась, то ли она умудрялась вовремя ускользать. А потом началась Великая война, и я всю себя посвятила служению Империи, добывая информацию за границей. А дальше брак со Станиславом Борисовичем, революция, война за независимость острова и прочие дела... В общем, мне уже было не до её поисков.
- А Марианна?