Избавившись от поклажи, он широко расправил руки и направился к Гончаровой с явным намерением обнять её. Однако девушка, как только Четырёхпалый подошёл к ней и был готов заключить в крепкие объятия, ловко увернулась и отошла ближе к музыкальному инструменту, за которым прятались опричники.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё:
– Варя, что такое? Я тебе больше не приятен? Ладно, ерунда. Послушай лучше, что я только наблюдал на улице, пока шёл сюда… Прямо на моих глазах, бородатый попрошайка, ты его, наверное, видела, он всегда сидит возле парового котла дома напротив… Так вот, он подошёл к какому-то мужику в армяке с капюшоном, надвинутом почти на всё лицо. Бородач так крепко в него вцепился, раньше он так ещё не делал, похоже в искусстве выпрашивания копеечек, он решил изобрести что-то новое. Я даже замедлил шаг, чтобы увидеть развязку. Человек в капюшоне не замедлил шаг, а бродяга резко отшатнулся и осел по стене на землю и затих. Когда я поравнялся с ним, то увидел целую лужу крови под ним! Из низа живота, всё ещё пульсируя, тёк тёмный фонтан. Представляешь, что делается? Просто за невинную просьбу дать копеечку, тебя могут пырнуть точно в артерию! – Возбуждённый от своего рассказа Четырёхпалый наконец замолчал.
– Пожалуйста, помолчи и послушай меня. Сейчас мы встретимся с покупателем, ты продашь эти чёртовы бумаги и… на этом закончим.
– Конечно, мы же так и договаривались.
–Ты не понял… Мы закончим наши совместные дела.
– Как?! У нас же так хорошо получается!
– Нет, хватит. Это моя последняя авантюра, я хочу спокойной жизни. Я больше не могу бояться каждой тени или тёмных улиц города, из которых кто-то может выскочить. Твоя идея украсть это, – она кивнула в сторону тубуса, – окончательно меня в этом убедила. Ты перешёл дорогу очень страшным людям. Ты читал последние газеты? Ты слышал о чём говорят люди? За последнюю неделю город буквально засыпали трупами и залили кровью! – она замолчала, но вскоре закончила: – Я уеду отсюда, из этого города…
Четырёхпалый молча смотрел на неё, переваривая в голове только что услышанное. Вдруг, он взорвался:
– А-а-а! Я всё понял, у тебя кто-то появился! Это из-за него ты не звала меня к себе?
– При чём тут это? Я тебе говорю про грозящую тебе опасность, а ты…
– Как это при чём?! – грубо перебил Четырёхпалый. – Мы знакомы больше года, однако ты ни разу не пригласила меня в свой дом и не подпускала к себе близко! А этого зеленоглазого пустила?! Вы ведь знакомы всего неделю или того меньше!
– Он совершенно другой! Он видит во мне женщину, а не простого связного, мнение которого для тебя ничего не значит!
– Ах ты ж… – Он начал наступать на неё, явно не из добрых побуждений.
Девушка с испугом отбежала к стене за пианино, пытаясь за ним укрыться. Опричники тут же вскочили из-за него, объявив о своём присутствии.
– Мартын, взять его! – приказал Максим.
Кот, как зверь, накинулся на ошеломлённого вора, повалил его на пыльный пол, связав руки за спиной полотенцем, подобранным во время короткого полёта. Через несколько мгновений агрессивный гость лежал на животе с заведёнными за спину руками. Неестественно выгнул голову назад, чтобы видеть стоящих над ним людей, он процедил:
– Так это тот самый ухажёр, который лучше меня?
Максим, посмотрев на беспомощного вора, остановил его бессмысленную речь:
– Уважаемый, будьте так любезны, замолчите. Чтоб вы знали, я здесь не в роли, как вы выразились "ухажёра" Варвары Михайловны, а как представитель Ягодного княжества. Вы 13 октября сего года, около двух-трёх часов ночи совершили хищение ценных бумаг, содержащих важные конфиденциальные сведения. Я так понимаю, они здесь, в тубусе? – Максим указал на лежащую поперёк кресла кожаную трубу, после чего обратился к помощнику: – Проверь, они там?
– Минутку… – ответил Мартын, направившись к креслу.
– Ну, а мы продолжим…
– Сомневаюсь, Максим Эдуардович… – из дверей зазвучал новый голос.
Все разом обернулись на него. В дверях стоял тот самый мужчина в армяке с надвинутым на лицо капюшоном. Он сначала медленно, а потом резко потянул капюшон с головы, представив свету своё лицо. Гончарова даже вскрикнула и тут же упала в обморок от неожиданно открывшегося ужасного лица. Чернопятов так ничего и не смог сделать со своим лицом. С одной щеки кожа полностью слезла, оставив лишь ошмётки, другие, пока оставшиеся в относительной целостности, части лица покрывались большими волдырями и шрамами. Чтобы хоть как-то уберечь тело убитого в августе стрельца Чернопятова, Барбатос наносил на лицо толстый слой жирного крема, подкрашенного обыкновенной художественной краской бежевого цвета. Такими стараниями, он хоть как-то, но походил на почти нормального человека, особенно в тёмном Мартенграде с низко надвинутым капюшоном.
– Ох… – замялся Мартын, только что лично убедившийся в том, Чернопятов живее всех живых. – Я думал, ты помер. С такими ранами обычно не выживают… Слушай, а как ты выжил? – с неподдельным любопытством спросил Мартын, не догадываясь, что перед ним не совсем бывший начальник следственного отдела Стрелецкого приказа.
