Мы поднялись по ступеням Дома Согласия, над которым, подобно гигантскому газовому рожку, сиял дворцовый купол. Я уставилась себе под ноги, стараясь прогнать из головы мысли о мертвых королевах. Не могла же я пойти к дворцовой страже и рассказать о воспоминаниях! Я воровка. Вдруг меня упекут за решетку?
– Луды – народ беспечный, – сказал Варин. – Их не волнует ничего, кроме моды и развлечений.
С этим не поспоришь. Лудия напоминала Торию во время празднования Дня квадранта, только в Лудии веселье не утихало круглый год. Ее жители не знали отрезвляющего чувства возвращения к действительности.
– Не всем достались идеальные гены, – сказала я, взяв его под руку. – Некоторым из нас приходится подолгу наводить красоту.
Даже в темноте было видно, что он покраснел.
– Во всяком случае, это платье не так отвлекает, как мокрая сорочка, – сказал он.
– Не так отвлекает, говоришь? – Я прильнула к нему, и его лицо стало пунцовым.
– Давай без этого.
– Ты первый начал, – подмигнула я.
Он выдернул руку.
– Да шучу я! – воскликнула я. – Выше нос! Смеяться-то тебе хоть можно?
Он взглянул на меня и ответил:
– Только над чем-нибудь смешным.
– Укол прямо в сердце! – страдальчески вздохнула я, но он проигнорировал мои ужимки.
– Когда доберемся до моей квартиры, расскажешь мне все, что знаешь.
– Я не забыла про нашу сделку, – сказала я.
– Вот и хорошо.
Что же мне делать потом? Когда я сообщу Варину все нужные сведения, ничто не помешает ему вышвырнуть меня на улицу. Но улицы Эонии мне незнакомы.
Сколько раз родители умоляли меня держаться от Аукционного Дома подальше! Спрашивали: «Чего ты хочешь от жизни, Киралия? Кем ты хочешь быть?»
И правда, кто я теперь – без Макеля и почетной должности его лучшего карманника?
После предварительного допроса Маргарита удалилась в свои покои. Обычно королевы ужинали вместе, но сегодня Лали оставила для нее поднос с едой на письменном столе. Лали прислуживала ей с тех пор, как Маргарита взошла на престол, и всегда угадывала ее желания. Сейчас Маргарите нужно было забыться, укрыться в том единственном уголке дворца, который всегда приносил ей утешение.
Стены в покоях Маргариты были увешаны разнообразными картами: картами четырех квадрантов, картами дворца и даже картами заморских стран. Ее приемные родители были картографами, и любовь к картам зародилась в ней еще в младенчестве, когда она водила пухлыми пальчиками по творениям отца. Королева должна простирать взгляд за пределы своих владений, учили ее родители. Только так она сможет мудро править народом.
Маргарита сняла корону с вуалью, и каштановые волосы рассыпались по плечам. Она села ужинать, а карты манили ее, подобно окнам в другие миры. Во дворце она не чувствовала себя как в клетке. Ей не было одиноко. Она помнила: Тория рядом, а с ней и торианцы, которые возлагают на нее, Маргариту, большие надежды. Она переживет этот трудный период, а как же иначе.
У ее отца была любимая поговорка: «Знай каждую мелочь и будешь знать всё». Ей вовсе не хотелось выяснять подробности убийства, и все же она задержалась, когда все ушли, и стала осаждать инспектора вопросами. Она старалась не вспоминать, что Айрис была ее подругой, а думать об убийстве как об интересном случае из следственной практики. Она заставила природное любопытство взять верх над скорбью, но забыть об утрате было не так-то просто.
Айрис была ближе всех ей по возрасту, и последние двенадцать лет они правили бок о бок. Маргарита не могла смириться со смертью подруги. Айрис была пламенем, ярким и сильным, а теперь это пламя потухло.
Маргарита хотела принимать больше участия в расследовании, но инспектор был против. На ее предложение работать с ним в паре он ответил, что ее суждения будут предвзятыми и помешают ему объективно оценивать ситуацию. Маргарита только усмехнулась. Она двадцать лет прожила во дворце и знала его как свои пять пальцев.
– В том-то и дело, – сказал инспектор. – Чтобы найти виновного, нужно быть беспристрастным.
Инспектор вызвал во дворце настоящий переполох. Может быть, дело было в его длинных пальцах, а может, в том, как он пронзал людей взглядом, словно видел насквозь. Но Маргариту он нисколько не смущал. Было что-то завораживающее в той механической настойчивости, с которой он передвигался по дворцовым коридорам. Она отослала к нему своих слуг с указанием накормить его и напоить. Впрочем, вряд ли этой ночью ему удастся отдохнуть. Возможно, отдых ему и не нужен.
